Сказки на ночь глядя - скопище рассказов имени меня

Но неудачные эксперименты по удалению данных окутали его разум подозрениями. Акуру наверняка что-то в ней изменил. Запрограммировал, чтобы она его не забывала...

Вечером за ужином Синрин спросил будто мимоходом:

– Скажи честно. Ты точно ничего не корректировал в настройках у Синтии?

Акуру вздрогнул.

– Зачем ты спрашиваешь?

Он и сам пытался лишний раз не напоминать отцу о роботе.

– Точно ничего не шифровал в ней?

– Пап, ты чего? Я не умею ничего шифровать.

Тот нахмурил брови.

– Точно ничего дополнительного в неё не установил?

– Папа, хватит! – Акуру шлёпнул рукой по столу, – Ничего я с ней не делал!

Он встал и выбежал из-за стола.

– Если не веришь, сам у неё спроси! Она точно не наврёт! – послышался его голос из-за двери.

Ночью Акуру ворочался до пяти утра, но заснуть не мог. Мысли были только о Синтии.

Зачем я вообще помогал отцу в лаборатории, когда Синтию только собирали? Зачем наблюдал за процессом от и до? Как её угораздило мне понравиться? И как её угораздило меня полюбить?

Что за кошмар? Столько проблем, но Акуру никого не мог в этом обвинить – кроме самого себя.

Прости меня, Синтия. Если бы только я знал...

Спасти Синтию не удавалось. Очистка памяти всё ещё была невозможна. Данные об Акуру были защищены от каких-либо манипуляций. Программисты бились днями и ночами в попытке расшифровать и взломать надёжно охранявшую их строчку кода, но всё попытки оказывались тщетны.

Даже в полностью заряженном состоянии Синтия всё хуже реагировала на происходящее.

Она глядела в пустоту мрачным взглядом одинокой девушки.

– Мне нужен Акуру-кун, – изредка отвечала она. Других слов от неё не слышали.

– Что будем делать, Като-сан? – спрашивали специалисты.

Синрин ничего не мог предложить. Действенные на вид способы уже были опробованы, и всё безрезультатно.

Он всё ещё планировал держать Синтию подальше от Акуру. Вдруг в ней восстановятся исходные алгоритмы и информация о его сыне выместится новой, как было прежде? Ведь она – лишь робот с ограниченным объёмом памяти и вшитым перечнем необходимых для выполнения операций.

Не человек. Машина.

В какой-то день Синтия перестала двигаться – руки замерли, голова не поворачивалась. Синрин и коллеги пробовали поднимать ей руки сами, но они не разгибались, а пальцы были прочно сжаты в кулачки.

Через сутки она перестала стоять.