Я — зеркало

— Я ещё не успела закончить, выпендрёжник, — тем не менее, в тоне её не сквозило и тени недовольства. Прежде безучастный Ван потянул её на себя, заставляя «упасть» к нему на колени, на что Саша кинула предупреждающий взгляд, но комментировать действие не стала: с приходом Ильи стало немного спокойнее и разрушать это спокойствие никому не нужными сценами не хотелось.

— А мне нравится, как дядя Илья это делает, — вклинилась Лада. — Правда, немного укачивает.

— Ты за временем следи. В школу опоздаешь, — беззлобно бросил Илья, моментально потеряв половину имеющихся перед девочкой очков расположения.

— И ты туда же! — Лада в полсилы пнула его пяткой в грудь. — Никуда эта школа не убежит.

— А хочешь… Я отвезу тебя на себе?

— Это плохая идея, — в дверях появился Островский. — Приветствую всех собравшихся.

Вслед за ним появился и Дымов, взглянул на Илью и остановился, не решаясь пройти дальше. Этот парень его раздражал. Слишком активный, слишком говорливый, слишком… Слишком. А ещё он постоянно цеплялся к тому, что Дымов много курит.

Ещё бы — спортсмен. Спринтерский бегун. Мог часами разглагольствовать о режиме, о правильном питании и вреде алкоголя и табака. Правда, уплетая бутерброды за обе щеки и запивая их чаем с львиной долей сахара, но это ничего — ему энергия нужна.

— Отчего же? Доставлю ребёнку удовольствие. Вон как глазки загорелись! — И правда. Лада была бы не прочь прокатиться до школы «с ветерком». Тем более, что скорость Илья мог развивать запредельную, причём реакция его при этом обострялась в разы.

Однако Андрей восторгов не разделял:

— А после она не досчитается парочки одноклассников?

— Обижаешь, — улыбка сошла с лица Ильи. — Детей я не трогаю.

— Значит, их родителей, — подал голос Толик. Для него эта тема была болезненной, но как он ни старался — обойтись без человеческих жертв не получалось. Если людей не использовали они, то их использовали другие. Но хотя бы в мелких бытовых вещах хотелось бы обходиться без этого. И он настоятельно просил каждого поменьше идти на поводу у своих желаний.

Понимали не все.

«Зачем мне себя ограничивать, — спрашивали его, — если таким меня задумал этот мир? Люди умирают каждый день. Совершенно случайные люди, будь то я, либо упавшая с крыши сосулька». И Толик начинал тогда яростно доказывать, что любое существо хочет жить. Впрочем, затем он усмирил эмоции. Научился понимать, что гуманность не появляется по щелчку пальцев. Что нужно терпение и время — жаль, оба ресурса были плохо восполнимыми.