Час перед рассветом

Но, как такое и бывает во время блужданий вне тела, ослабив внимание и предавшись воспоминаниям, я понял, что погружаюсь в обычный сон. После этого должно было последовать либо пробуждение на короткое время, либо смена сюжета. Вот только на этот раз произошло иначе, и я просто остался в том же месте. Вероятно, благодаря внезапному пониманию того, что прогулка вне тела превращается в сон, я вдруг оказался в обычном осознанном сновидении, продолжая оставаться всё там же.

Это показалось интересным, и я решил воспользоваться случаем, чтобы попрактиковать третий тип.

Первое время ничего особенного не происходило, и я гулял по местам своего детства, встречаясь взглядами с удивлёнными прохожими и прислушиваясь к царившей вокруг тишине. Но уже вскоре, когда передо мной оказалось здание нашего городского музея, весьма ветхое и давно оставленное городскими службами, рядом послышались тоненькие голоса.

Мне навстречу шли две девочки, обсуждая как раз этот дом.

— Красивые фасады! А какая тут лепнина…

— …была. Жаль, разваливается всё. Никому это не надо.

— Эх, да… Был раньше роскошный дом, в котором ведь жили интересные богатые люди. Стал потом музеем, куда ходят поглазеть. А теперь вот — заброшенная рухлядь.

— Вот именно. Навести б там порядок, отремонтировать бы всё — цены б не было ему.

— Да кто ж это сделает? Там же ведьмы давно уже обосновались.

Меня поразило больше не то, как говорили девочки, а сам факт появления здесь ведьм. Это подействовало как красная тряпка на быка, словно сильнейший катализатор. Через несколько минут я уже был у крыльца и поднимался по невысокой лестнице к главному входу. На двери почему-то висели таблички «закрыто» и «время работы: 10:00 — 18:00», я потянул за ручку и рассохшаяся деревянная дверь со скрипом отворилась.

Внутри было мрачно, кругом с потолка свисали какие-то шторы и полиэтиленовые плёнки. Где-то рядом раздавались быстрые шаги, я повернулся направо и увидел выход в коридор к освещённой лестнице, по которой суетливо бегали какие-то люди. Продолжая понимать, что это сон, и здесь может быть что угодно, я поддался желанию подняться наверх.