Час перед рассветом

 — Ну, что, смотрю, ты к папке-то сбегал, побалакал с ним. Ты ведь сам всё понимаешь, так чего спрашиваешь?

— Что ты от меня-то хочешь? Ты же знаешь, где мой батя, а уж ему-то побольше моего известно.

— Не-а. Так было бы проще, но, видишь ли, дедуля твой скопытился, а никому так ничего и не сказал. Зато к тебе вот захаживать повадился. Теперь. А я думаю, авось, чего и расскажет или, может, даже и покажет тебе, а? А ты мне гостинчик принесёшь.

Небольшой такой. Мне украшения, знаешь, как нравятся? Ух, страсть! Эх, жалко, правда, ты себя испортил всеми этими восточными приблудами, как их там, тань-дзянь-дзинь… а ведь мог бы и… ну да ладно, леший с тобой.

Меня колотило изнутри, казалось, весь город слышит, как скрипят мои зубы. Я понимал, что если начну говорить, то голос будет предательски дрожать. И поэтому продолжал молчать. Глупо это было, по-идиотски. Но я не знал, что делать.

От растерянности даже на тройную спираль дракона рассчитывать не приходилось, не говоря уж о новом символе.

— Так, дружочек, хватит в молчанку играть. Ты же понимаешь, что рано или поздно ободок этот найдётся, хочешь не хочешь, попадёт он к тебе в руки. От судьбы не уйдёшь.

— Он мне не нужен. Я не собираюсь ничего искать.

— И правильно! Пра-виль-но — не нужен. Что тебе с ним делать? А найдётся он — мне отдашь, и все будут довольны.

— Да не собираюсь я тебе ничего отдавать. Достала ты! Отвяжись уже от меня и…

— Ох, как не хорошо! Родную тётку такими словами обижаешь. А ведь был послушный мальчик.

Меня аж свело, так захотелось ей залепить затрещину, чтоб заткнулась. И в этот момент я почувствовал, как к рукам подкатило, ощутился прилив сил, пальцы сами собой сплелись в нужную фигуру, в голове среди прочего вспыхнуло непонятное слово «падмапани», перед глазами проплыл образ змея, обвившегося вокруг лотоса, и я, непонятно, на что рассчитывая, выкинул в её сторону открывшийся мне недавно символ.

Но вращающийся голубоватый иероглиф, пролетев пару метров, просто растаял в воздухе.

— Ну что ты такой упрямый. Тупой и упрямый. Как осёл, — ведьма вздохнула, поднявшись со своего места.