Доля ангелов

— Вот пусть Старик с ней и водится, — как-то запальчиво пожал каменными плечами Юрфак, отчего одно из красивых стекол его фасада даже пошло трещинами. — Они уж точно два сапога пара, оба такие древние, да столько вообще не живут! Им-то есть о чем поговорить... Консерваторы. Ввернув умное слово, Юрфак нахохлился и замолчал.— Гордыня тебя обуяла, — тут же отозвалась Церковь.— Кто бы говорил, — пробормотал стоящий неподалеку, невоздержанный на язык Истфак. Этот корпус был совсем молодым, лет пятнадцати от роду, и как и положено самому скептическому и вольному из факультетов, порой позволял себе ляпнуть что-нибудь этакое.

— Опиум для народа...— Не ссорьтесь, — привычно уронил Главный. Но какие бы споры не возникали, а каждый вечер все корпуса — кто степенно, кто нетерпеливо — желали друг другу доброй ночи. «Доброй ночи, коллеги», — суховато летело со стороны Матфака. «Счастливых снов! — радостно бросал Исторический, подмигивая островерхими крышами. — Эй ты там, бросай свою биологию и спи!» «Храни вас Господь», — отзывалась Церковь, поблескивая в сумерках крестами, ловящими последние закатные лучи. «Чао, братцы!» — легкомысленно вступал в разговор даже Физкультурный, который все прочие корпуса считали ужасно глупым и неотесанным, неспособным поддержать самую простую беседу. »Покойной ночи», — старомодно завершал обмен пожеланиями Старик. И все затихало. На минутку. Потому что была еще и Библиотека. Ох уж эта Библиотека... Однажды, с десяток лет назад, Главный корпус проснулся ранним утром и очень удивился. Привычный остов полуразрушенного дома напротив, через улицу, оказался затянут паутиной строительных лесов. Там копошились рабочие, и слышалось звяканье инструментов.— Надо же, пробормотал Главный корпус. Его удивление разбудило совсем еще юный Истфак, который тут же принялся озираться по сторонам.— Ого! А это что такое? — звонко удивился тот.— Поживем — увидим, — глубокомысленно ответил Главный. Спрятанный за его спиной Административный насмешливо промолчал и только улыбнулся щербатой каменной ступенькой крыльца. Это было так необычно, что Главный, уже собиравшийся выдать какое-нибудь мудрое, подходящее к случаю изречение, недоуменно поперхнулся и замолчал. Впрочем, Старик тоже не сказал ни слова. А развалины постепенно преображались, росли, в них появились светлые окна, которые тут же принялись любопытно всматриваться в соседей. Потом, в один солнечный осенний день леса сняли — и все увидели Библиотеку.