Доля ангелов

Мужики с нашего двора, которые побывали и вернулись, красочно расписывали классную рыбалку и охоту.

— На седьмом круге с гончими псами — вообще ништяк! — размахивал руками Вовка Кузнецов, у которого дома была целая коллекция охотничьих ружей. — Загоняют здорово, только успевай выцеливать!

— А мне больше рыбалочка на девятом нравится, — негромко, но упрямо возражал Сан Саныч Зябликов, капитан дальнего плаванья в отставке. — Там озерко такое ледяное, ну где еще Бриарей сторожит. Возьмешь ледобур, насверлишь лунок.

.. Лучше всего рядом с Брутом сверлить, ну или с этим... Кассием. Они там вниз головой изо льда торчат. По первости, конечно, вид жутковатый, а потом ничего, как первая рыбина потянет, так и думать обо всем забываешь!— Это вы просто с кентаврами не охотились, — отмахивался Санька Самойлов, — гончие отдыхают и нервно курят! Кентавры влет бьют, навскидку, ни разу ни один не промазал.— Где это? — удивился Кузнецов.— Да там же, на седьмом круге, рядом с кровавой рекой, вечно кипящей. Флегетон, или как она там, — пожал плечами Самойлов.— А. Точно, Флегетон. Не, мне там жарко слишком, я жару не люблю, даже в Турцию ни разу с женой не поехал. Вот в Лесу Самоубийц, с гончими или с гарпиями — самое то. Весело! Мы с Петровичем, слушая все это, хмыкали, переглядываясь, курили и помалкивали. Меня на экзотику никогда особо не тянуло, а мой сосед сроду не был ни рыбаком, ни охотником. Вот грибником был, да, мог целыми днями пропадать в лесу с ведерком и ножом. — А с грибами там как? — спросил Петрович однажды, когда Зябликов с Кузнецовым снова сцепились в споре.— С грибами...? — недоуменно протянул Сан Саныч, которого прервали прямо в середине пламенного монолога про рыбалку. — С грибами... Ну, даже не знаю. С грибами... Разве что в Лимбе, но я там не был. Фотки видел, лес там есть, только в тумане весь.— Ладно, — подытожил Петрович, — чего мне, здесь грибов не хватает, что ли? Соседа не было дней десять. Его жена, Мария Самуиловна, обычно тетка весьма сварливая, от которой я держался подальше, так извелась, что даже как-то стихла, ощутимо усохла, меньше ругалась на всяких «охламонов, которые мусюрют и мусорют в подъезде», и даже один раз затащила меня на чашку чая, чтобы пожаловаться на мужа, которого «черти там, что ли, в котел посадили?» Ругалась она бодро, но видно было, что Самуиловне совсем не по себе. А потом Петрович вернулся.