Айла: Скрытые механизмы

Наши намерения совпадают, значит временное объединение пойдет на пользу. 

Мы давим на странное колесо-штурвал, работающее подобно рычагу. Над головой звенят цепи, скрипят петли, двери гудят от натуги. 

- Еще раз. Перенеси вес на другую ногу.

- Что там произошло?

- Чиат’ра вошла в другую форму и напала на по-настоящему. 

- По-настоящему? 

- Обычно же они как, - кряхтит кимпуруши от натуги, - царапнут и все. Показала заинтересованность и в сторонку. Остальные все сразу понимают и не претендуют.

А она подождет-подождет, да вернется залечить. И все, завершено. А тут, нет. Обернулась, да набросилась. Горло вырвала, никто глазом моргнуть не успел. Твердь его знает, чем ее обидел. Остальные чиат’ра вслед за ней взбесились. 

- И зачем же вы туда рветесь?

- Как - зачем? – его глаза замирают на мне, щурятся в подозрении. – Вы, собственно, кто?

Дверь поддается. С той стороны раздается треск, вслед за ним – яростный нечленораздельный крик. В нос ударяет запах чужой крови. Не той, что уже пролилась, а новой.

Вторая волна темной энергии Изнанки хлесткой пощечиной отбрасывает меня назад. Каждое нервное окончание будто протыкает насквозь и взрывается болью, парализуя дыхание.

 Глаза у кимпуруши, что падает рядом, стекленеют. Кожа отзывается вибрацией от его глухого рычания.

- Нет, – хриплю я.

Я слышу, как ускоряется его пульс. Он не слышит. Он один в один, что чиат’ра с доков. Его сердце заходится в безумной тахикардии, а в кровь впрыскивается адреналин. Сознание короткостриженого плавится под натиском чужой силы.

 

- Я не враг.

Сердце устремляется в горло. Мужчина шагает вперед – едва заметным движением, но оказывается на расстоянии вытянутой руки. 

- Не делайте этого. Боритесь.

Какое-то мгновение он сопротивляется. Вцепляется руками в собственные предплечья – кожа белеет под его пальцами, а после наливается кровью. Коротко обрезанные ногти трансформируются в короткие лезвия когтей. Мышцы набухают. Кожа даже не трещит, она расползается будто по швам.

 

Он борется. Он проигрывает

За секунду до того, как это происходит, я знаю, что сейчас он на меня бросится. Размахиваюсь и влепляю со всей дури пощечину.

Иногда боль помогает взять себя в руки.

Кимпуруши врезается в стену, будто его вмазало в нее тараном. Где-то за остекленевшими глазами вновь загорается огонек сознания. 

- Что? – хрипит он невнятно. Дрожащей рукой дотрагивается до челюсти.

О, там будет вовсе не синяк.

Разминаю руку. Разминаю шею.