Айла: Скрытые механизмы

Но то, - сказал он, постукивая пальцем по яркому как полуденное солнце камешку, - не обычная смола. Она оттуда. – Указал он куда-то в пустоту. – С Изнанки.

Янтарные капли были везде. Их соцветия обволакивали утопающие в стенах кристаллы. Их свет резал глаза.

- У нас в смоле ученые находили разных древних букашек, застывших в ней давным-давно. – Продолжал он, осипшим голосом. – А там, там в смоле застревало совсем другое. Хотя, застревало, это не то слово. Сама понимаешь.

Я понимала. Его речь была проста, без изысков.

Но осознать сказанного не могла. Как драгоценная стекляшка из сока дерева, могла сдерживать что-то столь мощное?

-  Их заперли, потому что они были слишком опасны даже для своих.

- Во! – согласился дядя. – Тюрьма, значится. Это как тысяча тюремных клеток. Только вот эти вот самые опасные. Их даже держат с этой стороны, потому что с той опасно. А здесь они слабее. Наш воздух для них отравлен, а дневной свет плавит кожу. Они же не кимпуруши, не приспособлены к такому.

Здесь нет для них пищи. На острове нет ничего живого, кроме нас. Если кто-то и выберется, безумие уничтожит его прежде, чем оно успеет покинуть лабиринты бункера. Они так долго томятся в плену, что теряют разум. Им не выбраться ни по суши, ни по воздуху, ни по воде, - заходится в кашле глава бункера.

- Что если артефактор откроет Поворот прямо здесь?  

- Хрустальный остров – частная собственность «ЛинКорп». Сюда ведет только один Поворот и он строго засекречен. Проходит там наверху, метрах в двухстах от башни.

Предоставить доступ может исключительно Леонел Сендара. Он клялся, что не допустит к делу кого-то, чей уровень выше артефактора. Ему можно доверять, Айджилабель, - добавляет он.

- Айла, - напоминаю я, но тут же жалею об этом.

Блеклые, потухшие глаза дяди наполняются влагой. Его разум – изъеденное молью полотно. Тело – истлевший клочок бумаги. Он одной ногой на пороге исчезновения. Его душа хочет покоя, а не правды. Он готов обманываться. Таков его выбор.

Я принимаю его.

Рейт-маршал необычный человек. Он отличается от других. И я долго не понимала, чем. Две руки, две ноги, туловище, голова, литров восемь крови, двенадцать килограмм костей, тележка с мясом и мышцами. Ничего особенного.  Но глядя на то, как он отчаянно объясняет мне вещи, никак не связанные с моими охранными функция, до меня доходит. Он отличается тем, что мне не все равно. Что когда он уйдет навсегда, я буду по нему тосковать.