Параллельные коридоры

Из того времени в памяти Миши ярче всего запечатлелся один день. Зимние каникулы. Январь. Солнечное, ясное утро. Укатанная, искрящаяся лыжня, долго петлявшая по лесу, резко обрывается на опушке, где в самую даль простирается необозримое снежное поле. Они пускаются в путь по этому морю белизны. Валера идёт первым и прокладывает дорогу, глубоко увязая в снегу. С ними Пальма, умная рыжая дворняга, которую дедушка когда-то подобрал на улице. Она то отстаёт, то обгоняет их прыжками, облизывает морду всякий раз, как выныривает из снега.

Рыжее кольцо её закрученного как у лайки хвоста напоминает Мише ездовых собак из рассказов Джека Лондона. Вот уже лес совсем скрылся из виду, и поле представляется бескрайней снежной равниной Аляски, воплощением того самого Белого Безмолвия севера. В нём, в этом Белом Безмолвии, стёрлись все направления, и оставалась только одна дорога, которую прокладывает своими узкими лыжами его старший друг, ведя его за собой. Верёд и только вперёд. Куда именно, ни он, ни Валера не знают, но они твёрдо уверены, что их путь лежит именно туда. Там, посреди поля, Миша впервые почувствовал, что настоящее место Валеры в Беловодьево. Мысль о том, что мир этой свободы был для него только укрытием, способом побега от какой-то другой реальности, просто не могла быть возможна среди этого бескрайнего Белого Безмолвия, где были только они двое их прямая и ясная дорога вперёд. Это была единственная реальность, в которую Миша по-настоящему верил.

Это чувство свободы, ощущение верного внутреннего пути возвращалось всегда, когда они приезжали в Беловодьево.

Оно и влекло их туда. Со временем, когда Беловодьево перестало быть неизведанным миром и сжалось до размеров обычного подмосковного посёлка, когда тропинка выводила из леса уже не равнину Аляски, а на опушку на краю поля, где вечером было хорошо посидеть с пивом у костра, это чувство не измельчало. Оно перешло в другую область, область воображения.

До последних классов они по-прежнему на каждых каникулах привозили с собой рюкзак с Джи-Ай-Джо с собой, но скорее по традиции, потому что сами солдатики уже не играли прежней роли.

Они стали персонажами историй, которые всякий раз, как Миша с Валерой приезжали в Беловодьево, совершали новый виток и обрастали другими смыслами. Мир этих персонажей был для них не просто игрой. Он стал своеобразным мифом, частью их мироощущения. Валера в прямом смысле жил этими сюжетами и персонажами.