Параллельные коридоры

Иногда получалось так, что когда Мише начинало казаться, что он вот-вот поймёт, что на самом будет с Ирландцем или с самим Валерой, тот вдруг умолкал, слушая, как где-то вдалеке, в самой глубине ночи, зарождается тяжёлый грохот товарного состава: железный стук постепенно нарастал, набирал мощь, пока наконец не заполнял спальню своей чеканной, нескончаемо долгой речью, которая в какой-то неуловимый момент, словно высказав главное, вдруг начинала слабеть и медленно тонуть в ночном безмолвии… И Валера больше не возвращался к истории, как будто поезд навсегда унёс сюжет с собой.

Ослабевшей рукой Ронни ударил в очередную дверь и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше вдоль стены. У него уже не осталось надежды, что здесь есть хоть одна живая душа. Теперь он даже не мог сказать: правда ли это здание длинных коридоров было похоже на корабль, или он просто увидел то, о чём часто вспоминал с тех пор, как не был дома? Впрочем, важно было не это, а то, что сегодня, прощаясь, сказала ему Лина.

Что отец придумывал все те истории, чтобы однажды он уехал из дома раз и навсегда, без чувства вины. Лина была единственным человеком в его жизни, которому он рассказывал об отце и месте, где вырос.

Об их квартале, начинавшемся сразу за складами, что появились на месте доков, где когда-то работал отец. Ронни ни разу не видел в их краях ни одного корабля и знал о них только из отцовских рассказов. Мир, который он застал, был миром старых портовых кранов, что выставляли в небо свои ржавые стрелы, на которых птицы обустроили гнезда.

Одиноких, облупившихся кнехтов, похожих на забытые фигуры какой-то брошенной игры. Треснувших бетонных плит, размежёванных высокой травой, которую без конца трепал морской ветер, навсегда затопленных доковых бассейнов и чаек, что носились над этим огромным голым пространством.

Сколько он помнил себя, отец рассказывал ему истории о славном прошлом этих доков. В этих историях всегда было две части – реальная, от том, какие корабли отцу доводилось ремонтировать, и самая главная, о том, куда эти корабли уходили потом и какие приключения их ждали.

Он без конца заставлял его рассказывать про каждый из них. Все они были живыми персонажами, каждый странствовал в своём океане, в своей части света, а потом и в его повторявшихся снах, которые снились даже спустя много лет.

Лина была единственным человеком, которому он мог рассказать обо всём этом.