Падшие. Книга вторая

Мерзкий провинциальный город, который ассоциировался у меня лишь с потерями… Жизни… Семьи… Смысла существования… Он даже ещё не думал просыпаться, но уже вонял своими протухшими мусорками, как может вонять только такой же мерзкий и бессмысленный в своем существовании город. Вот в такой прекрасной атмосфере, сидя на захламленном хозяевами балконе, я выкуривал сигарету за сигаретой, совершая звонки известным по зимним встречам номерам. Спокойно выслушивал чьи-то истеричные, чьи-то спокойные голоса… А после назначал встречу на восемь утра.

Выслушивать их объяснения и убеждения, что у них много дел и о таком надо вообще-то предупреждать заранее… Бред. Это я раньше почему такой добрый был? Потому что… Забыл я потому что, кто я такой. Хватит. Пожевал сопли – чуть обратно в Бездну не отправился

Итак. Восемь утра. Подъезжающие к одной чудесной загородной полянке, на которой раньше стоял чудесный же особнячок, черные машины парковались одна за одной – в ряд. Пять. Пять оставшихся в живых хозяев города. Новых ставленников центр прислал – куда ж без этого.

Но работать с ними мне не интересно. Моя задача – напомнить всем, что пока они не помашут ручками вслед моему телу, летящему в Бездну, радоваться рано. И пятеро могут стать историческими личностями. Посмертно

- Здравствуйте, уважаемые! Не правда ли, какое прекрасное утро?

- Константин Олегович, рады видеть вас в добром здравии. Нам рассказывали, что вы не уцелели при взрыве газа в вашем подъезде…

- Довольно, - рявкаю я, мгновенно оказываясь напротив лица говорившего, - Вы думаете, я не знаю, что вы решили выйти из моей игры?! – свистящий шёпот, - И вы думали, это вам удастся? Или мое отсутствие вселило в вас ложные надежды? Тьма и пепел! Я старался быть к вам добрым.

Так?! – обвожу взглядом собравшихся, которые переменились в лице после моей эскапады с мгновенным, как им казалось, перемещением в пространстве. 

- Не слышу ответа, - ярость заполняет мои глаза белым маревом, а вокруг фигуры воздух начинает течь, готовясь к призванию Атрибутов и Облика

Получаю утвердительные ответы.

На заднем фоне маячат бодигарды, застывшие, как изваяния, с лицами белыми, как мел – они то были не в курсе, с кем должны были встретиться их хозяева

- Так вот, мне кажется, я был слишком добрым и мягким. Отныне любое изменение в политическом ветре, не согласованное со мной, я буду расценивать как личное оскорбление. Мне объяснить, что за этим последует? 

Мотания головой. На мужиков, стоящих передо мной, жалко смотреть.