Море Имён

Во второй — он просто заснул у Старицы и проснулся у себя дома. Впору было бы рассмеяться, не будь каждая минута так дорога.

— Тьфу ты, горе луковое! — вслух сказал Алей и ринулся на цокольный этаж, в столовую.

У дверей этажа он чуть не налетел на Джипега с компанией: сотоварищи возвращались на рабочие места. Вид у них был сытый и добродушный, и только Гиф, завидев Алея, коварно, по-лисьи захихикал.

— Обедать идёшь? — спросил он.

— Ага! — крикнул Алей, ссыпаясь по лестнице.

— Эх ты, — укоризненно сказал Джипег ему вслед.

— Не компанейский ты человек, Алик.

Тифф и Ави расхохотались.

— Проспорил ты, Джипег, — бодро объявил Гиф. — Щелбан тебе!

Осень ела медленно и красиво: аккуратно резала мясо, изящно свинчивала крышку с бутылочки соуса, точными движениями нанизывала на вилку листья салата. В толкотне и суете Алей издалека заметил её. Она сидела одна и будто бы медитировала над тарелкой — так медитируют, осознавая каждое мелкое обыденное движение.

Но ИскИны не предаются углублённому созерцанию — ИскИны производят расчёты.

Лицо Осени было настолько невыразительным, что Алей затревожился за неё. В присутствии других людей она никогда не выключала имитацию обычного человеческого поведения: знала, что её природная холодность выглядит непривлекательно, а в беседе невежливо. Алей ценил её доверие: наедине с ним она порой позволяла себе экономить ресурсы.

Но сейчас, в офисной столовой...

«Это что-то очень важное, — понял Алей. — Ужасающе важное». Осень расставила приоритеты и решила некоторое время не следить за тем, какое впечатление производит.

Алей вообразил, насколько сложная система умозаключений, допущений и взаимозависимостей поглощает все ресурсы ИскИна и поёжился.

На миг он даже засомневался, стоит ли тревожить Осень сейчас. Но у него тоже было дело ужасающей важности. Возможно, речь шла о двух жизнях — и о бесконечно дорогих жизнях.

— Алик? — Осень подняла глаза.

— Осень, — он сел напротив, сплёл пальцы в узел и сжал до боли, — пожалуйста, удели мне полчаса.

Пятнадцать минут. Десять. Это очень важно.

— Я могу уделить тебе несколько суток, — сказала она, и смысл слов противоречил равнодушию, с которым они были произнесены. — Что случилось?

— Мне нужен рейд. Третий учебный рейд. Мне нужно научиться выходить из Старицы. Потом... потом я всё смогу делать сам.

— Ты хочешь искать отца из Старицы?

— Да.

— Ты можешь попробовать.

Возле кухни отворили дверь на улицу.