Море Имён

Узкая кисть правой руки живописно легла на подлокотник, а левой Осень поманила Алея к себе. Тот уселся на ковёр у её ног, чуть сбоку, и положил ей голову на колени.

— Хочешь апельсинчик? — пробормотал он.

Осень наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Не надо меня кормить, я уже накормилась.

— Я же знаю, что ты забываешь.

— Заботливый, — она погладила его по голове. Алей поймал её руку и поцеловал пальцы. Рукав блузки пах причудливыми благовониями. Алей прижал ладонь Осени к своей щеке и закрыл глаза.

— Осень, — спросил он полушутливо, — скажи честно: что ты во мне нашла?

— Ты очень красивый. Только очень тощий.

Алей скис.

— Ну вот, — проворчал он. — Приласкали.

— Ты же знаешь, — сказала Осень, — я плохо умею это делать. Извини.

— Ладно уж, — Алей поднялся, навис над нею, упершись коленом в сиденье, и поцеловал её, придержав затылок ладонью. Губы у Осени были упругие, в меру влажные, в меру тёплые — безупречные губы ИскИна, который зачем-то инсталлировался в человеческое тело.

.. Красивые, ловкие руки Осени огладили алеевы плечи и грудь, расстегнули несколько пуговиц на чёрной рубашке, взялись за чёрный кожаный ремень с серебряной пряжкой.

— Ужасно тощий, — повторила Осень со странным выражением; вероятно, это была насмешка, — но тебя это даже красит.

— А ты, — неловко ответил Алей, — ты — идеальная.

— Я знаю, — сказала Осень. — Меня отрисовал отличный дизайнер, — и улыбнулась ошалевшему Алею, — шучу.

Иди ко мне.

Алей сполз на пол, сел на подогнутые ноги. Осень, взглянув на него сверху вниз, медленно провела языком по губам и наклонилась. Алей осторожно снял с неё блузку, поцеловал ровные, точно из мрамора выточенные ключицы. Её грудь мерно вздымалась, словно у настоящего живого человека... «С ума сойти», — он поёжился. Каждый раз ему в голову приходили такие ассоциации, впору было забеспокоиться, ведь для поисковика и лайфхакера ассоциации, даже самые абсурдные и мимолётные, значили очень много, но Осень всё-таки была прекрасна, прекрасна, совершенна и неимоверно притягательна.

.. Алей погладил её круглые колени и поцеловал левое сквозь гладкий нейлон, медленно сдвигая вверх подол юбки. На Осени были чулки с поясом и кружевное бельё. Белые бёдра, сжатые юбкой, манили.

— Подожди, — сказала она внезапно.

— Что?.. — Алей оторвался от неё, поднял голову, в тревоге гадая, не сделал ли чего неугодного или неправильного.