Море Имён

Вот высокий зал, озарённый ярким, режущим глаза светом; ряды поднимаются амфитеатром, зал полон, забит до отказа, люди стоят в переходах, но те, кому досталось место в рядах, тоже стоят. Они слушают, не дыша. Впереди, под незнакомым сверкающим гербом, на трибуне — тот, кто говорит...

Небо, светлое бесконечное небо распахивается над утренним городом. С дальних аэродромов поднимаются истребители, чтобы в урочный час пронестись горделиво над торжественными колоннами демонстраций.

Портреты на стенах.

Портреты на стенах домов, огромные, многометровые.

Лица людей на улицах под портретами — невыразительные, непроницаемые: глаза опущены, опущены уголки губ. Рядом другие люди — с гордо поднятыми головами, ликующие, счастливые.

Интернет, обмелевший точно река: бесконечные объявления «сайт закрыт». Обрезан доступ к заграничным ресурсам.

Беззвучно — в ассоциативном потоке не бывает звуков, если только лайфхакер не слеп, — читают новости диктор с телеэкрана и диктор из окошка телеканала онлайн.

Сделано заявление.

Принят закон.

Воля народа.

Родина.

Алей вздрогнул. Звука по-прежнему не было, но он мог чувствовать интонацию — будто бы осязать. С такой торжественностью слово «Родина» в новостях не произносили уже четверть века.

Поляна Родина посетила с визитом... помощь детям... международная обстановка...

На телеэкране Поляна шла через парк, улыбаясь радостной, чуть смущённой улыбкой, осторожно спускалась по мраморным ступенькам, подавала кому-то руку.

Голос за кадром, восхищённый и подобострастный, лился чистым мёдом. Репортаж был о Поляне Родине Вороновой, супруге...

Алей очнулся.

Он чувствовал себя так, будто упал и ударился затылком. Голова гудела, в глазах всё двоилось и плыло, тошнота подкатывала к горлу. Некоторое время он не мог сообразить, сидит или лежит навзничь. Потом он не без труда выкарабкался из кресла и встал перед компьютерным столом, низко опустив голову — так было легче дышать.

В норме предельный поиск не вызывал особых эмоций, но то, что Алей пережил сейчас, не было нормальным поиском.

Он припоминал: на форуме кое-кто утверждал, что видит картины, но этому не особо верили. Визионеры почти всегда вскоре бросали лайфхакинг. Теперь Алей понимал, почему. «Нет уж, — повторял он, судорожно встряхиваясь и нарочито глубоко дыша, — нет уж, если так дальше пойдёт, я тоже брошу это дело. Это, извините, для здоровья вредно. Здоровье дороже».