Море Имён

— Алик, приезжай немедленно!

— Что? — прошептал он.

— Алик! Сейчас!

— Что случилось? — крикнул он в трубку, завертев головой в поисках штанов. Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели.

— Иней... — прохрипела мать, — пропал. Не можем... найти. Алик, ты искать умеешь. Алик, ты его найдёшь.

— Мама! Мама, я сейчас приеду. Я его найду. Мама, держись, — он заклинал её, удерживая телефон плечом, и завязывал шнурки, согнувшись в три погибели, путаясь в собственных пальцах. Нервы звенели.

— Алик, — повторила она, и он пошатнулся и ушибся головой о полку книжного шкафа. Голос матери стал низким, медленным, где-то глубоко в нём выло и металось подступающее безумие.

— Мама, что случилось? — выдохнул он. — Куда пошёл Инька? Когда? С кем?!

— С отцом, — тихо сказала мать.

— С Шишовым?

— Нет. С отцом.

— Мама, с каким отцом?! О чём ты говоришь?!

— С Ясенем.

Алей остановился. Он уже схватил со столика ключи, готовый рвануть на улицу, уже отпер дверь, и с лестничной клетки дохнуло холодом.

Холод оледенил его, заставив замереть на месте.

— Мама, — почти спокойно сказал Алей. — Папа умер. Давно.

— Алик, — так же спокойно ответила та, — папа вернулся. Забрал Иню и ушёл. Мы кинулись за ними, их нигде нет. Приезжай, ты их найдёшь.

Связь прервалась.

Алей медленно положил мобильник в карман. Постоял немного у двери. Вышел в коридор, аккуратно провернул ключ в замке.

И в четыре прыжка слетел вниз по лестнице.

«Мама сошла с ума», — эта единственная мысль крутилась у него в голове, когда он сломя голову бежал по сумрачным улицам из Старого Пухово в Новое, к дому, где жил Шишов.

Мать и отчим стояли на улице перед подъездом.

Уже совсем стемнело. Горели фонари. Со стоянки у супермаркета, бархатисто шурша шинами, отъезжали автомобили. Под стеной магазина прямо на асфальте устроилась полупьяная компания — парни басили, девушки разражались грубым хохотом. По тротуарам вдоль жидких газонов собачники выгуливали собак.

Весела и Шишов стояли под фонарём, в жёлтом конусе света, и смотрели прямо перед собой — одинаковыми остановившимися глазами. Мать была тиха, бледна и печальна, Шишов трясся всем своим толстым телом, но смотрели они одинаково.

Завидев их, Алей сбавил шаг. Добежал, задыхаясь, вдавил руки в горящее подреберье. Сердце колотилось в горле.

— Что случилось?

— Папа вернулся, — повторила мама ровно, будто загипнотизированная. — Забрал Иню и ушёл.