Море Имён

Он встал с ограды палисадника, подошёл к матери и положил руку ей на плечо.

— Ясень, — сказал Алей.

Мама вздрогнула и едва заметно повернула голову.

— Мама, папа ушёл в горы, — отчётливо произнёс Алей. — Я теперь мужик в доме.

На миг все звуки исчезли; немо затрепетали в вышине огромные крылья, исказилось огнистое лицо ночи, и Алей испугался, что сейчас помимо его воли начнётся новое поисковое видение — но нет, обошлось.

— Алик... — ускользающе прошептала мама, но тотчас повторила отчётливей: — Алик?

— Мама, я здесь.

— Откуда ты... взялся...

— Ты мне позвонила. Ты сказала, что Иня пропал.

— Да... его забрал папа... Алик, — она растерянно заглянула ему в лицо, — я не помню, что я тебе звонила.

Алей прерывисто вздохнул.

— Это неважно, — мягко сказал он. — Мама, пожалуйста, соберись. Времени очень мало. Давай, сядь на скамейку. — Он взял её за руку и повёл. Через пару шагов мама судорожно зевнула, помотав головой, убрала волосы со лба и заметила, наконец, Шишова, стоящего как соляной столб.

— Лёва? — испуганно пролепетала она и дотронулась до его руки. — Алик, что с Лёвой?

— Ступор. Я тебя из такого же вытащил. Я его тоже вытащу, но потом. Сейчас нужно Иньку найти.

— Иня... — мама захлопала глазами, лоб её пошёл морщинами, — Иня... Господи! Алик, он... он... — её рот искривился, на лице выразился ужас. — Алик, его... О Господи, спаси и помилуй!

Она выкрикнула эти слова и застыла, оцепенела, вперившись в темноту так же, как минуту назад, но теперь глаза её были живыми — и страшная, смертная боль текла в них чёрной смолой.

— Мама, — прошептал он, — прости меня, но нужно Иньку найти. Соберись. Расскажи мне, что случилось.

Она заговорила сразу, избавив его от необходимости новых мучительных расспросов. Она сбивалась, захлёбывалась словами, дрожала; Алей обнимал её, сжимал тёплые влажные пальцы и думал, что обязательно отведёт её домой, напоит корвалолом и уложит спать — только сначала найдёт, куда увезли Иньку.

— Иня пришёл со школы весёлый, довольный, — всхлипывала мать, — я подумала, вот счастье-то, успокоился. Он всё равно со мной разговаривать не стал, ушёл к себе в комнату, стал там шебуршиться... в шкафу рыться, таскать чего-то... я и не знала, к чему это он, думала, играет сам с собой... Думала, ну ладно, пускай, хорошо, что повеселел, ещё отойдёт, оттает... маленький... Потом Лёва с работы пришёл, всё тихо, мирно.