Твоя безумная Кэтрин

А что касается вашего второго предположения, то, как бы абсурдно это не звучало, но у меня есть определенная репутация…

– В мире мошенников? – уточнил Столетов, и сжал в ладони один из деревянных жезлов, очень похожих на миниатюрные копии тотемных столбов, что стояли перед отелем. Только на этом была вырезана морда медведя, а вместо глаз вставлены алые стекляшки. Я все-таки схватилась за свою деревяшку на шнурке. Мне уже приходилось видеть, что может натворить в умелых руках такая штука. Кажется, приходилось.

Но с большей долей вероятности, это был очередной героиновый сон. Но сейчас этот безобидный, по сути, жест хозяина кабинета, заставил меня покрыться испариной.

– Именно там, – как ни в чем ни бывало ответил мой спутник. – Я продаю информацию, Назар Андреевич, и если пройдет слух, что Михаил Кречетов продает ее и вашим и нашим, да еще и не гнушается взимать двойную плату, никто больше не купит у меня даже прогноза погоды. Если информация продана, значит, она продана.

Как только я получу деньги, вы получите оригиналы всех документов, которые я вам тут демонстрировал. Мы уедем, и через семь месяцев вы вступите в права наследства.

– Что ж… – Столетов побарабанил пальцами по жезлу. Не выдержав, я отступила на шаг назад, почти прижавшись спиной к двери кабинета. Ничего не могла с собой поделать. Это движение не укрылось от хозяина кабинета. Мужчина скупо улыбнулся и, словно приняв какое-то решение, разжал ладонь, деревяшка стукнулась о глиняный горшок с алым орнаментом.

– Я должен подумать.

– Без проблем. – Михаил поднялся и подхватил планшет. – Думайте, а мы пока отдохнем в вашем чудесном отеле.

– Будьте моими гостями. – Столетов улыбнулся, только от этой улыбки веяло холодом. Арктическим.

– Он проверит каждое твое слово, – прошептала я Михаилу, кода мы спустились на первый этаж второго корпуса. – А попутно попытается накопать что-нибудь на нас с тобой.

– Само собой, – согласился мой спутник. – Это, моя дорогая, называется торг.

Я вздохнула. Когда Мишка называл меня «дорогая» – это означало, что он мной недоволен.

– Он попытается сбить цену. Я буду стоять на своем, потом немного сбавлю, и мы ударим по рукам. Так что, пусть копает в свое удовольствие. – Мишка распахнул дверь, выпуская меня на улицу. – Я чист перед законом, аки агнец божий.

«Ты-то чист, а вот я нет», – мысленно заметила я, оборачиваясь, где-то на детской площадке плакал ребенок.