Твоя безумная Кэтрин

Я посмотрела на его смартфон, который все еще держала в руке и провела пальцем по экрану, загружая  следующую страницу. На этот раз это был не сайт, а  папка в облаке, куда мой спутник скопировал все, что смог найти о пропавшейнесколько лет назад девушке.

– Было раннее утро, начало апреля. Наверняка, холодина жуткая. – Он поежился.

– Свидетель, уборщица проживающая в Медведино, в своих показаниях отметила, что девушка вышла из главного корпуса босиком и без куртки, всего лишь в джинсах и свитере, – прочитала я с экрана, куда вывела копии опроса свидетелей того давнего происшествия.

– Женщина из местных? Может, с ней поговорить?

– Увы, я там ниже пометил, она умерла два года назад. Умерла от старости, никакого криминала.

Михаил развернулся и посмотрел на главное здание отеля. В сгущающихся сумерках оно походило на новогоднюю елку с зажженными огнями. На самом деле зданий было три. Первое, построенное еще в далеком две тысячи девятом году, где располагался основной номерной фонд, было высоким в шесть этажей, а вот окружающие его елки не дотягивали даже до третьего.

Рядом располагалось самое новое четырехэтажное, возведенное, если верить информации на сайте, три года назад. Именно в нем находилась стойка администрации и чучело медведя. А за ним, застенчиво выступая сбоку, стояло третье, самое невысокое, двухэтажное здание с мансардой. Корпус построенный еще при Кэтрин. На первом этаже располагался ресторан, бассейн, один из круглосуточных баров, а на втором – люксы и, думаю, тот самый номер для молодоженов, что предлагала нам администратор Анфиса. А в мансарде жил сам Столетов. Там же жила и его сестра. Именно оттуда она вышла в то роковое утро, касаясь босыми ногами этих плиток. 

Все три здания стояли близко друг от друга и соединялись между собой коридорами на уровне второго этажа. Со стороны казалось, что корпуса отеля кто-то нанизал на гигантскую нитку.

– Кэтрин, – повторил Михаил, словно пробуя имя на вкус. – Странное имя, особенно для России.

– По мне так странные – это Апраксия и Святогор, – буркнула я. – Встречала я парня, которому с родителями не повезло, и они назвали его Боромир, а Кэтрин, на этом фоне, вполне нормально.

– Может быть – может быть. – Михаил пнул камень. – Ее дед по материнской линии был французом, который женился на русской, решил сменить родину и строить у нас социализм, но оставил свою фамилию. У них родилась дочь, а у той, в свою очередь, его внучка.