Пробуждение

Он потянулся и нехотя спустил ноги с кровати, ощутив внизу что-то мягкое. Раздалось злобное шипение, и кот Пират злобно вцепился ему в ступню. Почему этот чертов кот всегда оказывается у него под ногами? 

 Чистя зубы ванной, он старался не смотреть лишний раз на свое отражение в зеркале – он действительно стал похож на наркомана: лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги, которые, казалось, становились больше день ото дня. «Надо бы сходить к врачу», - подумал он.

 На кухне громко орал телек.

- О, проснулся, - на отекшем лице Аркадия Александровича появилась улыбка. – Мать, пожарь ему яичницу.

- Антон, - Татьяна бросила готовку и подошла к нему, с беспокойством обхватив ладонями его лицо, - ты заболел?

- Нет, просто голова болит, - отмахнулся он. – Чего вы с утра орали?

- Полюбуйся на это чудо в перьях, - мать кивнула в сторону отца.

- Ма, - раздался из коридора голос Марго. – Ты уезжаешь? Почему я узнаю обо всем последней? 

- Наверное, потому что тебя все время нет дома.

- Но куда ты собралась? – сестра появилась на кухне в верхе от купальника и джинсовых шортах.

- В Тверь к бабе Риме. Она стала совсем плохая, - вздохнула Татьяна. – Куда ты собралась полуголой?

- На улице жара, - Марго достала из холодильника бутылку минералки. – Мы с Гришей думали сходить на речку.

- Чего удумали, вода пока холодная. - Мать вернулась к готовке. - Может, лучше бы поехала с нами в город? Присмотрели бы тебе что-нибудь на первое сентября – у меня денежка отложена. А на обратном пути можно заехать в Макдональдс. 

- Звучит заманчиво, но мне пора! – Марго чмокнула в щеку сначала мать, затем отца и ушла, повиливая бедрами.

- Раньше такая домашняя девочка была, - тихо сказала Татьяна. 

- Девка то на выданье, - хмыкнул отец, переключая канал.

- Типун тебе на язык, старый! – Мать со звоном поставила тарелку с яичницей на стол. – Антон, давай быстрее.

 После завтрака родители отправились готовиться к выходу в свет: отец жужжал в ванной электробритвой, сбривая недельную щетину, а мать стояла перед зеркалом в спальне, выпучив глаза, бережно выводя синим карандашом стрелку на веке. Антону же предстояло самое сложное – погладить себе рубашку. Выбрав из всех самую белую, он примерил ее.