Флейта апостола Иоанна

Такие же кафтаны и на других членах магистрата (а было их числом аж девять душ), но у бургомистра, единственного, он был из шелка, обшитый мехом. Под кафтаном камзол, перехваченный широким светло-коричневым поясом; панталоны в обтяжку, чулки и остроносые желтые башмаки.

– Добрый день, – приветствовал Шпильман членов магистрата.

– Кто ты? – бургомистр осмотрел посетителя с ног до головы.

– Я – Шпильман, странствующий universitas magistrorum et scholarium.

– Но наш город не universitas civium.

– Я в вашем городе проездом и не задержусь более недели. Я закончил факультет septemartes  liberales, или семи свободных искусств, как тривиум, так и квадриум. И являюсь подмастерьем мастера отца Вениамина из Падуи.

Членам магистрата, как, впрочем, и бургомистру, это имя не говорило ровным счетом ничего. Но умные слова с употреблением латыни возымели действие, и они вперились в посетителя как бургомистр на новую ратушу.

– И что же ты изучал, сын мой? – епископ был самым грамотным гаммельнцем, но спросилскорее, чтобы просто спросить.

 – Сочинения древних мудрецов. Например, «Органон» Аристотеля.

– Это, конечно, важно, – буркнул в ответ бургомистр. – Но что тебе надо у нас в магистрате?

– Я слышал, что вас совсем одолели крысы. Слышал, что вы обещали большую награду тому, кто избавит ваш город от крыс.

– Ты избавишь нас от крыс? – хитро прищурился бургомистр.

– Да, за одну ночь.

Бургомистр не выдержал и рассмеялся. За ним стал подхихикивать и весь магистрат в полном составе.

– И каким образом?

– Это мой секрет, вас он не касается, к утру город будет очищен от крыс.

– Хорошо, – не торгуясь, согласился бургомистр. – Скажи, тебе что-нибудь нужно от нас?

– Если только фонарь с маслом на всю ночь, – ответил Шпильман.

Гном вышел из магистрата немного озадаченный: «Уж больно быстро и легко они согласились, совершенно не похоже на бюргеров». А бургомистр попросил своего помощника, коротышку-подмастерье, которого он использовал как мальчика на побегушках для мелких поручений:

– Беги к Бесноватому Ади, скажи, что он мне очень нужен.

«Бесноватым Ади» или «Грубым Шиклем» Адольфа Шикля звали за ужасно несносный грубый характер. Он был единственным вором во всем городе, его давно бы убили или отправили в тюрьму, но, зная благосклонность к нему бургомистра, горожане боялись его сильно бить. Он отделывался обычно небольшими тумаками. А любил бургомистр Грубого Шикля за наушничество, за это ему все спускалось с рук.