Флейта апостола Иоанна

Впрочем, я заговорился, – господин Шварцхунд сделал повелительный жест, и крысы со всех сторон стали окружать девушку, и когда они окружили ее плотным кольцом, готовые ринуться и растерзать, крысиный царь вдруг рассмеялся:

– Я передумал, Клархен, я тебя не трону, а вот твою любимую киску крысы сожрут на твоих глазах, до последней косточки, и ты всю оставшуюся жизнь будешь ненавидеть себя за то, что смалодушничала и не защитила друга. Ведь ты сидела за этими рыцарями, и у тебя тряслись коленки, чтобы, не дай.

.. – герр Шварцхунд на секунду осекся, но потом поправился, – чтобы тебя не обнаружили. Ведь так? Так?

Да, это было так. Клархен понимала, что растерзанная Катюша на ее совести, если б она выскочила первой, то вдвоем они если не победили бы, то все равно не допустили такого. 

– А ты ждала, чем закончится битва. Да, ты желала победы Катюше, но ты не вмешалась, поэтому она не победила, победил мой пудель!

Клара опустилась на мраморный холодный пол эрмитажной залы и заплакала.

– Смотри, не опускай глаза! – торжествовал Черный человек. Он перенаправил свое крысиное воинство в сторону лунной кошки. Но только крысы приблизились к ней, как откуда-то с шипеньем выбрались Петербург, Петроград и Ленинград. Они встали на пути крысиной орды, готовые к бою. Вот так, животные оказываются смелее, отчаяннее и мужественнее человека. 

Клара поняла: а ведь еще ничего не потеряно, ведь если сейчас она даст бой, то если и погибнет, то потом у нее не будет просто времени корить себя.

Она переломила себя, взяла в руки, ей овладела настоящая злость, но злость не на крыс и этого чертова господина Шварцхунда. Злость в первую очередь на себя саму, на свое малодушие и трусость. Ведь она даже не пыталась сопротивляться, а сразу опустила лапки вниз. Да, голос у господина Шварцхунда хоть льстивый и властный, и это не тот заискивающий антиквар, который еще вчера уговаривал ее принести флейту. Но и она теперь другая. «Господи, дай сил!» – взмолилась она. Рядом с ней стоял рыцарь с алебардой в руке, она выхватила алебарду и встала рядом с кошачьей гвардией – серая волна на метра два отхлынула.

 – Стоп, я передумал, – опять подал голос крысиный повелитель. Он открыл футляр, достал флейту и поднес к губам, но музыки не последовало. Самый прыгучий из котов – Леня перепрыгнул серую массу крыс в два прыжка, использую трон крысиного царя как опору.