Бастион: Поступление

Захотелось рассказать, что подобные аномалии со мной начали происходить довольно часто.

– Да, Матус, но очень качественная и, между прочим, это наследие Симфонии. Фольклорное произведение “Битва Сгущённого Мрака”.

– Кажется, что никогда теперь не забуду. Это настоящее потрясение, словно оказался свидетелем событий, – выразил я тот невообразимый объём эмоций, оставшийся внутри.

– Понимаю, – произнесла она, присаживаясь рядом и положив кисть рядом с моей. – Я тоже под сильным впечатлением.

Жизнь всё мощнее прорывается, реальность сильна и могучей эмоциональной рукой гонит кровь быстрее. От председательского массажа не то, что ожил – воскрес. Смущение от близко находящейся Вероники мешает связывать мысли.

– Ну-у, я… то есть ты… вроде бы совсем не боялась, – с запинками произнёс я.

– Пришлось подыграть, – сообщила она, – хотелось произвести впечатление.

Сердце берёт очередной рубеж.

– Это удалось на все сто, даже двести процентов! – решаюсь накрыть кисть своей.

– Я… я рада, – молвит она, захватывая мой взор.

Фиалковые глаза обладают магнетической силой. Я могу любоваться игрой цвета в них бесконечно. В обычной жизни, смотреть собеседнику в глаза подолгу неприятно и невежливо, но сейчас – это источник жизни. Мягкое пламя очей Вероники занимает весь мир, погрузиться в приятные волны – наивысшее счастье, но всё же это опасная игра с могучими силами, и поэтому произношу:

– Надо сказать, что я даже подумал о тебе иначе.

– Ах-хах, – тоже нервно рассмеялась девушка, – ну ты даёшь, Матус.

– Всё актёрские навыки одной очень способной председательницы, – поднял я указательный палец кверху.

– Так, – шутливо сдвинула брови Вероника, – хватит про меня, давай о тебе, в общем, выступление понравилось?

– Ага, я в принципе живое звучание в первый раз слышу, а тут ещё с такими спецэффектами, – охотно поделился я.

– Это радует, – улыбнулась она довольно. – Помнишь, как переживал, что тут “мадамы и мусье, будут поправлять пенсне”?

– Ха-ха-ха, – расхохотался я во весь голос, – какой смешной стишок! Откуда он?

– Папа иногда выдаёт.

– Остряк, конечно, – улыбка всё ещё сдавливает щёки. – А так да, было дело, переживал.