Бастион: Поступление

– Знаешь, – руки уже творят над чашками, – побывать вдали от всех ответственностей перед семьёй, Бастионом и прочим – счастье. Действительно следует отвлекаться. Новые идеи появились, воодушевление и силы тоже.

– Понимаю, – вытянул в ответ. – Я не настолько занят, но действительно – смотришь на мир иначе. Пусть даже чуть-чуть, но это есть.

– Именно, – подтвердила девушка. – Держи, приятного кофепития.

– Хех, спасибо.

По крупинке, по килобайтику, внутри нарастает предожидание – скоро бал. Всё пережитое, все эти полные до краёв события, могли затмить сегодняшний вечер лишь ненадолго.

Даже сказать не могу, почему придаю столь большое значение грядущему. Если взяться вспоминать, то все моменты яркие и памятные, но суть здесь в том, что сравнивать их нельзя, каждый – нота в общей симфонии поездки с Вероникой. Поэтому, слушаю отзвук былых, прекрасное колебание нынешнего тона и томлюсь в ожидании грядущих.

На переодевание и подготовку ушло минут пятнадцать, закончил первым. Вновь гостиная принимает статус арены или даже помоста театрального действа.

Роскошная обстановка замерла, как аристократия в ожидании выхода императорской особы. Даже пытаться не буду унять сердце. Проём двери сейчас – врата в рай, где я, смиренный верующий, впитываю очами каждый лучик света.

Вероника – тёмное солнце, а значит я, всё же, тёмный оккультист. На ней то самое платье до пола, изящный и томный вырез на декольте, где сверкает манящий люцифер, но сегодня волосы распущены и тёмно-русой волной стекают по спине.

Образ предстаёт настолько сильным, что даже пошевелиться тяжело.

На одной струне воли встаю, подавая руку. Покидаем покои императорского номера. Путь к залу проходит торжественно и величественно. Отдыхающие в удивлении провожают взглядами, в коих явственно видно восхищение. В холле гостиницы встречаем и других участников – тоже ярких, красивых, элегантных. На прощальный вечер Докладной Комиссии словно съехалась знать из прошлого Империи, а не руководящая верхушка учеников.

– Прекрасно и восхитительно, – шёпотом выразил совокупные впечатления, как вошли под свод зала.

– Поистине, Матус, – отвечает она голосом, что звучит семью небесными арфами.

– Ты говорила, что для Империи очень значима комиссия – я в этом убедился окончательно.

Наконец мы влились в торжественную и вместе с тем праздничную, атмосферу бала. Яркое освещение изливается из люстр, дробясь на миллионы блёсток в хрустале.