Лёка

Говорит, ты в гости приглашала, но вид у неё такой странный…

― Это, наверное, Ния, моя подруга, ― почти оттолкнув бабушку от двери, я помчалась в коридор. Там стояла Ния, кутаясь в Катину куртку ― один рукав которой висел «на ниточке», молния была окончательно выдрана. Картину довершал лиловый синяк под глазом.

― Проходи, ― сказала упавшим голосом и потащила её в ванную. Там сняла с неё остатки куртки и осмотрела. Кровь у Нии была только под ногтями, руки ― холодные, как лёд. Я заставила её раздеться, налив полную ванну горячей воды.

Пока Ния отогревалась, спрятала порванную куртку в свою комнату, чтобы баба Нина не замучила меня вопросами. Порывшись в шкафу, нашла свои старые вещи и принесла их Ние. И всё это проделывала под недоумевающим взглядом бабули.

― Ния, что опять случилось?

― Да ничего особенного, какие-то странные ребята привязались. Сами же потом и пожалели об этом…

Я поёжилась не столько от её слов, сколько от интонации, какой они были сказаны ― в ней была злость и неприкрытое торжество.

Но я не спешила осуждать «подругу» ― вероятно, ей пришлось расти там, где умение драться означало единственную возможность сохранить жизнь. Поневоле стало грустно ― оставалось лишь надеяться, когда-нибудь Ния расскажет о себе.

Она заметила мою реакцию и тоже скисла:

―Ты не думай, Лёка, они живы; я не причинила им большого вреда. Сами же первые начали ― вот и напросились на трёпку…

― Верю. Знаешь, после ванны приходи на кухню, там сегодня много вкусностей ― бабушка приехала.

При этих словах Ния насторожилась, но я поспешила её успокоить:

― Не волнуйся, ты для неё ― моя одноклассница, останешься здесь переночевать.

Ния задумчиво кивнула, вдруг сказав:

― А ведь ты ― моя первая подруга. Ко мне ещё никто так хорошо не относился, спасибо, Лёка…

Эти слова тронули моё отчаянно стучавшее сердце. Да, Ния, опасна, и всё же... Теперь я просто не могла её подвести, так хотелось сказать ей, что она для меня ― словно ещё одна младшая сестрёнка, только забот с ней больше…

В моих старых вещах Ния выглядела обычной, очень худенькой девчонкой.

Подумав, что неплохо бы потом её причесать, я посадила её за кухонный стол, уставив его тарелками. У неё загорелись глаза ― она ела так жадно, словно неделю голодала.

― Ну и аппетит, ― усмехнувшись, я вышла, чтобы не смущать новую «подружку». Позвала к себе Катю и, рассказав о Ние, попросила отвлечь на себя бабушку. Она тут же согласилась, убежав выполнять «боевое задание».