Приди в мои сны. Серия: Кластер (2)

 Хотя сегодня с утра непогоду ничего не предвещало. Прогноз чудесный. На небе ни облачка. И зонт, конечно же, остался дома. Динка с досадой прикрыла глаза. Что же ей снилось? Очень  жалко, что не досмотрела. Она опять положила голову на ноги, опирающиеся на стол. Усмехнулась. Эта ее привычка отдыхать в немыслимой для простого человека позе, когда сидишь перед столом, ноги на столе, и ложишься сама  себе на ноги, уютно устраиваясь и мгновенно засыпая, приводила в ступор тех, кто видел такое впервые.

А она действительно так отдыхала. Еще с детдома. Однажды, увидев ее в таком виде,  Митька, она с ним даже подралась тогда, думая, что слово ругательное,  назвал ее гуттаперчевой.  Слово всем детям было незнакомым, Митька потом объяснил, что это такая смола или резина. Мнется и гнется. Как Динка. И покраснел. Ее подразнили этим словом месяца два, пытаясь приспособить к имени, Динка-Гуттаперча, Динка-Гутта, да и отстали. Цыганка-это более раннее ее прозвище, звучало и проще, и подходило больше. У нее были черные, длинные, слегка волнистые волосы, которые она обычно заплетала в косы, и черные же глаза. И да, еще она была смуглая. Но на этом все цыганское кончалось. Динка не умела гадать, отводить глаза, даже воровала, как все, просто то, что плохо лежит. А нечего! Детдом– это общий дом, и все здесь –общее! И не была она цыганкой, мамка, когда еще не спилась до смерти, как-то обмолвилась, что родилась под Винницей. Так что они с матерью были украинками. Вот пресловутый украинский борщ давался Динке  легко, она после детдома и пошла в кулинарное училище, потому что готовила быстро, вкусно, затейливо и с удовольствием. Ее и сюда, в фирму со смешным названием «Муж на час», позвали работать поварихой, ну и, по совместительству, уборщицей. Да еще заказы по телефону она принимала, когда в офисе никого не было. Записывала звонки аккуратно в тетрадку и клала ее на стол Карго. Директора. Конечно, готовить и убирать за семерыми, приходящими с заказов потными и голодными, парнями было нелегко. Но ей все нравилось. Парни были своими, все, кроме двух–бывшие детдомовцы. Карго платил ей за три работы двадцать тысяч–отдавал в конвертике. Учитывая, что на еду тратиться не приходилось– она обедала и ужинала в офисе, у  нее за три месяца, а именно столько она здесь уже трудилась после окончания училища, скопилась очень неплохая сумма. Она мечтала купить себе зимнее пальто с мехом из чернобурки и такую же шапку.