Ангел на моей крыше

Иногда мне кажется, что она только притворяется больной, а на деле  — и коня на скаку, и в избу. Она пытается заползти ко мне на кровать, отталкиваю, бормочу что-то вроде «ничего, ничего, дай ещё поспать чуток, я щас…» Мне не до неё.

Разглядываю Эйса из-под полу прикрытых век.

Боже. Он постарел. Жутко постарел, сейчас ему на вид под пятьдесят, наверное.Когда-то пышная шевелюра поседела и превратилась в замурзанный ежик — «иголочки» залиты лаком и старательно расставлены надо лбом.  Вокруг серых глаз глубокие морщинки.

Худой, вся мышечная масса куда-то ушла, щегольская рубашка висит мешком.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю одними губами. 

И, не дожидаясь ответа, начинаю «наезжать»:

— Где ты был? Ты был мне нужен! Так нужен! А тебя… сколько лет, ты хоть знаешь?  Тебе плевать, что ли? Да катись ты вообще…

Он неловко пожимает плечами, отступает на шаг.

— Ну, ты же у меня не одна. Занят был. Много людей нуждаются, вот недавно на митинге покалечили кое-кого. Ты сама не интересуешься ничем, а некоторые, представляешь, ведут борьбу.

За свои права там и прочее. У других война. Одна дама… ну, короче, ты же в порядке? — Он оглядывает палату и замолкает.

***

Первый раз я встретила его ещё в детстве. Лет в десять. Был вечер — поздний, летний, залитый синевой и стрекотанием кузнечиков. Каникулы в деревне, благословенные времена. 

Меня послали поливать огород. Дело-то нехитрое, стой себе, держи в руках шланг, води струей по грядкам: дальше, ближе, дальше, ближе.

Жди, когда вода в колодце закончится, и мотор пронзительно заревёт, тогда нужно бросить шланг и нажать кнопку «выкл». А потом повесить аккуратно свернутый шланг на гвоздик. «Даже ты справишься»,  — сказал дедушка. Ну, и я справилась, да. Свернула шланг, повесила. Подняла голову и увидела его. 

Он стоял в паре метров от меня, курил и зачем-то притаптывал ногой морковную ботву. 

Высокий светловолосый мужчина. В ослепительно-белой рубашке и очень узких джинсах.

Это в деревне-то. 

Дым от его сигареты поднимался к темнеющему небу красивыми завитками.

— Нельзя курить, — сказала я ему, раздумывая, стоит ли уже начинать кричать. 

Вроде бы это был риторический вопрос. Конечно, стоило. Незнакомый взрослый мужчина в нашем дворе, на огороде. А бабушка с дедушкой далеко, и они его явно не звали. О чём тут думать?

Но, чем дольше я вглядывалась в него, тем больше росли сомнения в реальности происходящего.