Кодекс Крови: Реликт Межклановых войн

Седрик, опираясь на резерв Ханны, не просто подготовил неприятный для Клыков подарочек, но применил его как раз в нужный момент.

Камня вокруг мало, почти нет? Зато есть обычная энергия. Взять солидную её порцию, спрессовать в относительно устойчивом каркасе и… сделать едва заметную «оплётку» из элементов Праха. Едва-едва заметную по причине того, что Седрик хоть и Танцующий, но в далёком прошлом, а нынешнее состояние крайне далеко от ликанского, можно сказать, практически антагонистично силам Лунного Зверя.

Только вот Прах – как раз то, что несколько удалено от естественного для ликанов состояния. Вдобавок огромный опыт, его также нельзя было списывать со счетов.

Невзрачные на вид, но коварные по сути своей энергетические копья рванулись в направлении Клыков. Две цели, два копья – гаар-гул не собирался пускать пыль в глаза, кичиться внешними эффектами. Не эффекты, но эффективность. В бою, разумеется, не по жизни. В том… тех боях, в которых он видел сколько-нибудь серьёзный риск.

Здесь и сейчас он, риск, явно присутствовал, хоть и не столь большой по меркам старого, опытного головореза.

Дикий крик «с небес» и обрушение на грешную землю. Один сверзился сразу, катаясь по жесткой, выгоревшей траве, а плоть его словно таяла, распадалась, облепленная частицами Праха, и просто выжигалась сконцентрированной энергией. Второй… Этого пришлось усиленно добивать и нам, поскольку сам Седрик как-то резко потерял интерес к собственно бою, вместо этого неспешно двигаясь к катающемуся по земле ликану.

И не просто двигаясь, а, используя уже естественный для гаар-гулов Камень, готовился сковать не то сильно раненого, не то и вовсе умирающего Клыка.

Выстрел, второй… третий. Это Висельник поставил окончательную точку со вторым, добив его ударной дозой серебра из револьвера. Он и без того был практически мёртв, но в таких делах лучше удостовериться. Глаз, второй… центр лба, отверстие в коем словно третьей гляделкой уставилось на окружающий мир.

Ну а Ханна контролировал Пабло, теперь никак не соответствовавшего своему прозвищу. Обездвиженный главарь разбойничков вращал глазами, где читались слившиеся друг с другом злоба и дикий ужас, пытался что-то сказать, но… Зачем нам сейчас его слова? Очередь исповедей придёт несколько позже. Пока требовалось удостовериться, что больше ничего этакого не случится.

- Карл?

- Тихо, - произнёс соклановец, выбравшийся, наконец, из дилижанса.