Друзья и родственники колдуна Николая

— Так чего жене твоей передать?

— Передайте, — внятным голосом говорит мертвяк, — чтобы на рентген не ходила!

Жмуры и мрак!

...Точнее, мрак и один конкретный жмур.

— Тебя живого как звали?

— Вова.

— Хорошо, Вова. Фамилию свою помнишь?

— Не-е-е...

— Жену как зовут?

Вова чёрной пастью заулыбался.

— На-та-шень-ка...

— Дети есть?

— Не...

— Какой у тебя живого дар был? Помнишь?

— Дух. Дух-с-с.

— Духовидец, значит.

А Наташенька кто?

— Волше-ебница моя...

— Почему нельзя Наташеньке на рентген?

Стоит мертвяк, из стороны в сторону покачивается. Рожу кривит жалобно.

— Давай, давай, Вова, вспоминай, работай! Рентген — плохо. Почему?

— Люди.

Универсальный ответ. Не поспоришь.

— Какие люди? Что они делали?

Так, слово за словом, я из него вытянул ситуацию.

...Вова сидел в очереди в районной поликлинике.

Долго сидел, задолбался и время рабочее терял. Был на нервах. Мимо прошли два мужика. Вове почудилось, что они хотят без очереди влезть, и он на них заорал. Мужики засмеялись и объяснили, что идут чинить рентген и вообще идут мимо.

Но чёрная аура на мужиках никуда не делась. Она сидела на них плотно, как кожаные куртки. Вова нечасто пользовался своим даром, да и самого дара было немного. Потому он и ошибся вначале, распознав эту ауру как желание сделать что-то бесчестное.

Но было иначе. Ремонтников кто-то послал. Кто-то, желавший плохого.

То, чего не способен увидеть даже ясновидящий — только духовидец.

Отпечаток чужой воли.

Ясновидящий читает то, что человеку уже известно. Если человека используют, держа в неведении, читать с него нечего. Чужую волю способен различить духовидец. Но источник ауры духовидец определить не может, и что именно велели сделать проводнику воли — тоже.

Потому и говорят, что дар этот самый бесполезный...

На следующий день Вова вышел на работу — он был курьером. Доставил заказ, и на выходе из подъезда его перехватили три каких-то наркомана. Они думали, что у него есть деньги. Денег у Вовы не было, заказ оплатили безналом. У Вовы забрали его собственные пятьсот рублей и со злости пырнули ножом.