Друзья и родственники колдуна Николая

Лёха на него случайно наткнулся, к родственникам приезжал баню строить. Бедный ЯК к нему чуть ли не обниматься полез. Лёха ведро грибов наземь поставил, рукава засучил и упокоил старика.

Тем временем смоленская группа к месту выехала. Остановились там, где грунтовка в тропу превращалась, отзвонились, ждут вертолёт.

Ни с кем из них я не знаком. Верю, что не закисли ребята у себя в Смоленске, готовы к драке. Если там в самом деле демон, нам всем туго придётся.

Мы на чудовищ один на один не ходим. Мы не герои.

Профессионалы.

А Серёга с нами напросился.

Я думал, шеф на него прицыкнет. Ошибся. Шеф спорить не стал, предупредил только, чтоб поперёк боевых колдунов в пекло не лез. Серёга кивнул, глазки наивные сделал, да только врать не умеет. Всё на нём крупными буквами написано. Шеф усмехнулся незаметно, на меня взгляд бросил и ушёл экипировку проверять.

«Сам, — то есть, значит, — Николай, стереги своего клирика».

Придётся стеречь!

Почему шеф такое решение принял, мне примерно понятно. Насчёт Серёги всё определила старая ведьма.

И не просто ведьма, а та самая, что вбила когда-то одержимому оберсту пулю в череп. Она сто боёв прошла, сто лет прожила. Такие не ошибаются. Раз прабабушка считает, что Серёженька нам полезен будет, значит, так и есть.

...Идёт вертолёт по курсу, а в вертолёте я, Серёга, шеф, пилот Боря из техномагов и его жена Маша, редкой породы Тёмных ясновидящих, со снайперкой. Я по пути нет-нет да и косился на её снайперку. Всё думал, вот бы бабушке её показать, что та скажет про новую модель.

В лесах нас ждёт смоленская группа — некромаг, оборотень-ротвейлер, оборотень-орёл и телекинетик с медицинским образованием, на случай, если кого из нас порвут. Силы мы собрали немалые, но и враг опасен. Нет у нас ни пули из ленинского броневика, ни добровольцев из двенадцати республик.

Но прежде чем в леса выдвигаться, велел шеф посадить вертолёт перед правлением того колхоза. Нам приказал на месте оставаться, а сам взял Машу и пошёл с председателем переговорить.

Говорили они недолго.

Шума особого не было. Стекло какое-то разбилось. Не оконное. Должно быть, ваза или графин.

Вернулись шеф с Машей. Улыбаются нехорошо.

— На сём, — говорит шеф, — конец детективу, сотруднички. Только боевик остался.

Серёга очнулся, заморгал. Он в трансе каком-то был. Я думал, это оттого, что он впервые оказался единственным Светлым среди множества Тёмных, и не просто множества, а спаянной команды. Ошибался я.

Но это мне много позже открылось.