Друзья и родственники колдуна Николая

И не повстречаться бы нам никогда, если бы не прабабушка моя, орденоносная ведьма. Кошек прабабушка любит. Своих не держит, но кошачьему приюту помогает. Через этот приют мы с Серёгой и познакомились.

Выглядит Серёга, прямо скажем, как полудурок. Недостиранный, недостриженный, недокормленный, облезлый весь. Глаза голубые. Вид одухотворённый. Большую часть времени он себя и ведёт соответственно. Но уже доводилось мне наблюдать, что такое клирик, загнанный в угол. И поверьте, не хотел бы я быть ему врагом.

Поэтому стою, мобильник к уху прижав.

...Трепался Серёга долго и много, изложу вкратце.

В приют девы Ульяны, языками зверей и птиц говорящей, подкинули коробку котят. Дело самое обыкновенное. Удивились только девы, что котята уже подрощенные, зрячие. Чаще-то новорождённых выбрасывают. Обсудили это девы и решили, что горе-хозяева котят терпели, пока те сидели в коробке. А как начали они из коробки вылезать да учинять разрушения, так терпение и закончилось.

Матери-кошке, похоже, жилось несладко.

Ушного клеща котятам лечили, глистов гоняли, капли в глаза капали — точно подвальная мурка их родила, а не домашняя. Нелли-берегиня думала даже, что котята и вправду подвальные. Но подвальных котят, которые глаза открыли и на своих ногах бегают, не подкидывают уже в приюты — либо себе берут, либо так оставляют.

И тут ясновидящая заявляет: да не котята это вообще!

Кто её слышал, все присели.

О чём там девы ругались, Серёга подробно описывал, а я и запоминать не стал. Короче, поссорились Маша с Ульяной.

Маша говорит — это дети человеческие, оборотни, чем-то вполусмерть напуганы, надо их убедить обратно перекинуться. Ульяна отвечает — это я тут говорю языками зверей и птиц! Не мели чепухи, оборотни котьего языка не разумеют.

Стою я, значит, слушаю весь этот бред. Помаленьку дождик накрапывает.

— Так, — говорю наконец. — Серёга! Кончай говорильню! На кой хрен ты мне это втираешь?!

— Коля, помогите, пожалуйста!

Тут уже у меня глаза на лоб полезли.

— Чего?!

В мобильнике шуршит что-то.

Угадываю: это клирик мой, значит, дух переводит и сглатывает, прежде чем меня удивить.

— Коля, — говорит он, — вы понимаете, они совершенно точно не звери. Я это чувствую. Я сам пытался с ними поговорить. Но они не хотят обратно в людей. Им людьми было очень плохо и страшно. А в приюте хорошо. Оборотни — они же все Тёмные, когда люди. Вот я и подумал, что если вы с ними поговорите...

— А бабушку мою чего не позвал?

— Я звал!

Ого! Это уже интересно.