Друзья и родственники колдуна Николая

А от дяди Пети парни до сих пор только добро видели.

— Ну, — не выдержал Витька, — что?

Разноглазый Саша голову медленно поворачивает и усмехается — нехорошо усмехается и вдвойне нехорошо, потому как совсем не по-детски. Не всякий взрослый мужик может так глянуть. А который может, от того лучше держаться подальше. Мало ли что.

— Мы тут подумали, — говорит Саша преспокойно, — обсудили всё.

Что, ещё и телепатия? Между собой они не разговаривали, точно помню. Или Сашок за всех решает?

— Мы вам не верим, — продолжает Сашок.

— Мы никому не верим.

— Только маме, — прибавляет Паша тихонько.

— А мама... вот, — это Лёша, ещё тише.

Саша на братьев зыркнул сурово. Замолчали.

— Мы знаем, как правду открыть, — говорит колдун разноглазый. — Дядя Петя теперь сюда едет. Пусть приедет. И пусть ему навстречу Сергей выйдет. Если дяде Пете скрывать нечего, он не испугается. А если испугается, значит, вы правду сказали.

«Хваткие ребята», — думаю. На Серёгу смотрю. Серёга кивает.

— Вы не беспокойтесь обо мне, Коля, — говорит.

— Это для меня совсем безопасно. Я ведь предупреждён, значит, сориентируюсь.

— Ладно, — говорю. — Пойдёмте сядем, по чаю вдарим. Подождём дядю Петю.

Чем дело кончилось, наверно, и так понятно. В подробностях рассказывать не стоит.

Сидели мы, чай пили, кошек гладили. Мы с Витькой прикидывали, как оборотня Митю выследить и на чём его брать. Светлые наши тем временем мозговой штурм устроили — всё думали, как мальчишек от детдома спасти. С одной стороны, берегиням опека детей легко доверяет, на то они и берегини.

У Нелли, оказалось, ещё какая-то тётка двоюродная в опеке работает, тоже немаловажно. С другой стороны, денег в Светлой компании ни у кого нет. Не могу же я прийти и заявить, что я, посторонний человек, по дружбе помогать стану. Серёженька способен всю опеку в глубокое умиление привести, но денег у Серёженьки тоже нет, а документы есть документы. Документы на то и придуманы, чтобы всякие серёженьки аурой своей людей не смущали.

— Может, Ирину Константиновну попросить? — спрашивает Серёженька.

— Ирине Константиновне сто четыре года!

— Слу-ушайте, — говорит Сашок, — может, попробуем? Мы хотим к Иринконстантинне. Она крутая.

Так ничего и не придумали. Витька мне рукой махнул, в окно смотрит. Слышу, машина невдалеке остановилась. А время к пяти утра. Некому в такое время тут ездить, кроме дяди Пети.

Вижу, и Серёженьке та же мысль пришла. Напрягся он, посуровел, плечики цыплячьи расправил.