Друзья и родственники колдуна Николая

— Извините? — спохватился я.

— Так вот, — повторила Ирина Константиновна. — Позволь представить тебе, Серёжа, Льенсо.

Владлен Максимович приподнял свою шляпу и слегка поклонился.

— Льенсо? — недоумённо переспросил я. — Э... очень приятно. Это фамилия?

— Это значит «советский» на вьетнамском языке. Так нас называли.

Я начал догадываться.

— Вы... военный советник? Вы были во Вьетнаме?

— Да.

— И вы... экзорцист?

— Сокращая процесс дальнейших догадок, — сказал Льенсо с тихим смехом, — да, я экзорцист именем пролетарского Интернационала.

Невероятно.

Я смотрел на Льенсо и глупо хлопал глазами. Даже голова закружилась. Конечно, именно Владленом он должен был оказаться...

— Возможно, последний из них, — сказала Ирина Константиновна.

— Не надо пафоса, — возразил Льенсо. — В Китае таких, как я, десятки тысяч. Да и на Кубе сохранились.

— Что-то я сомневаюсь, что их... гм... можно выписать из-за границы.

— Тогда, вероятно, действительно последний.

Оба старика посмотрели на меня.

— Я сам удивился совпадению, — сказал Льенсо. — Но потом вспомнил. Были у нас в части офицеры, коммунисты, которые работали как раз на подобные совпадения. И если вы тоже ком... а, как же это теперь называется?

— Клирик, — сказал я и почему-то пожалел, что не могу назвать себя коммунистом. Нелепость... Но голос Льенсо потеплел, когда он вспомнил о своих соратниках.

— Да, — сказал он. — Некоторые из них, ещё старой школы, умели делать невероятные вещи.

— Мне бы очень хотелось услышать о них. Если они не засекречены.

Льенсо засмеялся.

— Может быть, — сказал он дружелюбно, — когда-нибудь. Но сейчас у нас есть дело.

— Надо подождать Колю, — сказала Ирина Константиновна. — И его босса. Сами они против такой твари выступить не могут, но у них же есть демонологи в частях. Эх, жаль, вот уж чьих контактов у меня нет, так нет.

— Это потому что дисциплина появилась поздно, — пояснил Льенсо. — Даже в моё время приходилось по крупице собирать знания. Зарубежные статьи из секретных журналов под прикрытием доставали. А всё тот проклятый процесс!

Я ничего не знал о процессе.

— Сразу после генетики, — сказала Ирина Константиновна. — Закрыли демонологию. Потому что идейный коммунист неуязвим для демонов.

— Самое обидное, что в какой-то момент это было правдой, — добавил Льенсо.