Оборотень с границы

Он озабоченно потер переносицу, а затем махнул рукой в сторону Володи.

- Так, вы раздевайтесь, а он вас насиловать будет. Мы будем свидетелями и сможем подтвердить факт извращенных действий сексуального характера в суде. Если хотите, то можем и на камеру процесс снять!

- Не надо! – заорал Володя и рванулся куда-то в сторону выхода, но был ловко перехвачен одним из спецназовцев. Бизнесмена скрутили и, повинуясь взмаху руки Эдика, потащили куда-то вниз.

- Что с хозяином дома? – теперь голос моего приятеля был сухим и деловитым.

- Снотворное, – пожал плечами я, поглаживая грудь. Она уже не болела, а неимоверно чесалась. Значит процесс регенерации запустился, и совсем скоро я буду в норме.

- Ребята, всех пакуем и везем к нам, – спокойным деловитым тоном заявил Эдик. – Хозяину дома вызовите скорую, а затем тоже на допрос.

Вокруг началась небольшая суета, которую довольно быстро нарушил немного восхищенный голос одного из бойцов:

- Шеф! Здесь труп природной ведьмы, причем довольно старой.

С ней что делать?

- Да ладно? – Эдик обошел диван и заинтересованно обозрел представившуюся картину. – Прикольно…

Он склонил голову к левому плечу, затем к правому, а потом кивнул каким-то своим мыслям:

- Пакуйте и ее тоже.

Мирон присел рядом со мной на подлокотник кресла и тихо спросил:

- Ты его хорошо знаешь?

- Так себе, – улыбнулся я, продолжая гладить грудь все интенсивнее. Чесалось неимоверно, если честно, и это очень сильно отвлекало. – Он своеобразный…

Я запнулся, стараясь не ляпнуть что-то лишнее, и продолжил:

- Мы давно знакомы.

Интересный товарищ, но, по крайней мере, к нему не страшно поворачиваться спиной.

- Ну-ну, – просопел Мирон, не отводя взгляда от Эдика.

Тем временем господин полковник закончил отдавать распоряжения и теперь молча наблюдал, как шустро они исполняются. Мы занимались тем же самым, параллельно гадая, какие мысли сейчас в голове у Эдика и чем плохим для нас они могут обернуться. Наконец, мы остались втроем. В комнате повисло молчание, нарушать которое ни у кого не было никакого желания.

Мирон ерзал на подлокотнике, периодически набирая воздуха в грудь, чтобы все-таки что-то сказать, но передумывал раньше, чем издавал хотя бы звук. Пауза неприлично затягивалась и становилась театральной.

- Вы идиоты! – наконец высказался Эдик. – Вернее, не так. С этим психом, – кивнул он в мою сторону, – уже давно все понятно! А вот вы, молодой человек, ошиблись, как минимум, дважды.