Мизинец

Бегло окинув взглядом извивавшуюся под массивной задницей Пети спину парня, он присел и хмыкнул еще раз. 

— Смотри-ка, а сатанист наш любитель себя разукрасить… Так, Петя, настал твой звездный час. Снимай с него штаны!

— Штаны-то зачем? Он и так почти голый.

— А вот захотелось мне на его тощие ноги полюбоваться. Снимай, кому говорят.

Петя тяжело вздохнул, но спорить не стал. Проверив, хорошо ли сидит на голове шлем, он привстал и начал пытаться расстегнуть пуговицу на джинсах парня. Освободившиеся руки сатаниста тут же принялись метаться из стороны в сторону, словно ленты на ветру, то и дело колотя Петю по плечам и шлему.

Дудка какое-то время наблюдал за происходящим с легкой ухмылкой, а затем, дождавшись самого неподходящего момента, когда пуговица на штанах сатаниста уже была почти расстегнута, сказал: — Петя, фу… Как тебе не стыдно? А если люди увидят?

Петя на миг остановился и глупо гыгыкнул.

— А вот это уже было смешно.

Промучившись около минуты, он все же умудрился стянуть с то и дело пытавшегося взлететь тела штаны до самых щиколоток.

От напряжения на его лбу и шее проступили крупные капли пота. Раздевать обмякшего человека – сложно, раздевать одержимого – сложнее втройне.

Дудка с деловитостью патологоанатома принялся осматривать каждый уголок оголившейся кожи. К слову, ноги парня были украшены татуировками не менее плотно, чем спина и предплечья.

— А что мы ищем? – поинтересовался Петя.

— Место ритуала, — ответил Дудка, заглядывая между бедрами. — Наш сатанист вызвал демона, это факт.

Очевидно, что все произошло в квартире. Но здесь нет ни, ни свечей, ни алтаря с жертвой. А значит, ритуал был очень простым и быстрым. Осталось только понять, где именно он проходил. Вспоминай, какой обязательный атрибут для вызова любой нематериальной сущности.

Петя нахмурился. На его лбе проступила сетка глубоких морщин.

— Неотъемлемым атрибутом любого призыва является знак сущности, — выпалил он, будто школьник, заучивший стишок.

— Ты что, зубрил? — Дудка на секунду оторвался от поисков.

— Ну да.

— Вот тебе, конечно, делать нечего.

— Ну, так я если не зубрю, ты ругаешь, что я золотая рыбка. А если зубрю, то ругаешься, что зубрю.

— Петя, твою мать… Зубрят только те, кто не понимают предмет изучения. Лучше уж совсем не знай, чем тупо повторяй заученное. Но да, все правильно, для любого призыва нужен знак, — он еще раз быстро пробежался взглядом по голым ногам сатаниста. — Да уж… размалевал он себя знатно.