Мизинец

Исходя из написанного в его дневниках, часы достались ему от какого-то дальнего родственника по материнской линии как семейная реликвия. Находились они в нерабочем состоянии из-за чего ему пришлось отдать их часовому мастеру, чье имя в дневниках не упоминается. Часы вернулись к нему в новом корпусе, приспособленном под ремешок, и с измененной передней панелью. На ней появился второй циферблат. Зачем он был нужен Пинкертону выяснить не удалось в связи со скорым отбытием на фронт. Во время войны Пинкертон не раз отмечал в своих дневниках, что стрелки на втором циферблате временами колебались, но никогда не шли полноценно.

Зато основной механизм чудным образом обходился без завода и всегда показывал точное время.

— Дальше можешь не читать, — Дудка, расстроено почесал щетину на подбородке. — Остальную историю я и сам нашел.

— Ты мне тут еще покомандуй, — фыркнула Яга. — Я тебе пока только общеизвестные факты даю. Все что повкуснее как всегда в самом конце, — она выждала пуазу, убедилась, что Дудка слушает, и продолжила читать: — В 1916 году Пинкертон получает осколочное ранение ноги, которую, в связи с начавшейся гангреной, ему благополучно ампутируют.

Вернувшись на родину, он, заинтересованный странным поведением своих наручных часов, находит мастера, работавшего над ними. Им оказался британец польского происхождения Ян Ковальски, который к тому времени скончался от туберкулеза… Так, вот теперь начинается самое интересное. У меня на этого Яна целое досье прилагается. Вот он, красавчик, — Яга повернула книжку Дудке. На экране был изображен портрет ничем не примечательного мужчины. — Мастер часовых дел. Увлекался оккультными науками, гностицизмом, алхимией. В последней явно успехов не добился. А то чего бы он от простой болячки помер? Ну и что тут у нас? А, ну вот же, смотри, — она опять повернула экран Дудке. Теперь на нем был схематически изображен сложный механизм из шестерней, с множеством неразборчивых заметок от руки и оккультных глифов. Сам рисунок венчали большие латинские буквы «gnosis».

— Гносис? — Дудка нахмурился.

— Так твои часики называются, — кивнула Яга. — Знание на греческом.

— Это я знаю… — он наклонился вперед, разглядывая схему. — А что это за глифы такие? Вот эти я понимаю, но эти… полная бессмыслица.

— А что тут непонятного? Вот это, — она ткнула пальцем в парочку, — самовзвод. А эти для маленького цифербла… у-у-у, ну теперь ясно, чего ты ко мне пришел. Это же часы судного дня. Они показывают, когда наступит конец света.