Мизинец

Преодолевая сопротивление воздуха, превратившегося в кисель, он развернулся и попытался побежать, но пирс под ногами начал разваливаться на части, таять, словно кубик льда. Потеряв всякую опору, Петя беспомощно вскинул руки и начал падать. Постепенно время растягивалось, замедлялось. Ложное воспоминание меркло, угасало, пока, наконец, вокруг не осталось ничего кроме непроглядной тьмы. Тьмы, в которой не было ни верха, ни низа. Лишь застывший в падении Петя и кое-что еще. Едва различимое, смутное. Там, вдалеке. Четыре мерцающих красных точки.

Пара слева и пара справа. Петя смотрел на них, пытаясь понять, что это. А точки, в свою очередь, смотрели на него. И когда, казалось, мир остановился окончательно, они сдвинулись с места. Четыре мерцающие красные точки, четыре зорких глаза над вытянутой мордой, полные ярости, силы и… огня. Огромный черный пес вынырнул из бесконечной тьмы и замер, будто ожидая чего-то. Затем, его пасть открылась, обнажив огромные желтые клыки, и из бездонной глотки вырвалось оглушающее «ГАВ!».

Петю привел в чувства раскат грома, последовавший сразу за вспышкой молнии. Ничего не соображая, Петя моргнул пару раз и посмотрел на свои руки, крепко сжимавшие бутылку советского шампанского. Внутри, колотясь о темно-зеленое стекло, металась пойманная молния.

— Колечко! — сквозь звон в ушах донесся голос Дудки. — Поверни колечко!

Петя нащупал ребристое кольцо, повернул его и почувствовал, как щелкнул запирающий механизм.

— Молодец! — подбежавший Дудка выхватил из задубевших рук Пети бутылку и проверил плотно ли сидит пробка.

— Красавец! Все, как по учебнику. Честно говоря, я думал, что ты не сможешь. Но глянь-ка! С первого раза поймал и не ничего с тобой не стряслось. Говорил же, все будет в порядке, — он заметил странное выражение на лице стажера и осекся. — Ты это… все же в порядке?

— Нет, — побледневший Петя выронил огарок веревки и озадаченно посмотрел на свои ладони. Несмотря на легкое чувство жжения в коже пальцев, в целом все выглядело нормально. — На сколько меня вырубило?

— Вырубило? — не понял Дудка.

— Да. Как долго я был в отключке?

— В каком смысле? В какой отключке? Тебя что, контузило? — он отодвинул мизинцем край оранжевого капюшона дождевика и проверил Петины уши на предмет кровотечения, но с ними все тоже было в порядке.

— Я не знаю… Меня же вроде как вырубило, да? Я же в обмороке был?

— Петя, твою мать… Какой еще обморок? Ты же на ногах стоишь! Ало!

— А, ну да… Тогда что это было?

— Ты о чем?

— О видении.