Мизинец

Еще в статье говорилось о неконтролируемых движениях головы. Их у Гриши так же не было. Конечно, на поздних стадиях начиналась деменция, которой он так боялся, но перед этим должны были появиться хоть какие-то другие симптомы.

«Нет, никакого Куру у меня нету, — успокаивал он себя. — Если я и спятил, то либо от водки, либо…»

Гриша подошел к раковине, протянул вперед руку, взялся за носик смесителя и напряг мышцы. Метал прогнулся под давлением, словно пластилиновый. На хромированной поверхности остались четкие, хорошо просматривающиеся следы от пальцев.

Гриша провел по ним рукой и ощутил неровности. Затем направил на смеситель камеру телефона и сделал снимок.

«Если я сошел с ума, то на фотографии вмятин видно не будет» — подумал он и посмотрел на экран. Вмятины были на месте. Это вернуло Грише часть былой уверенности в себе. А еще заставило задуматься о том, что подобных сомнений до этого вечера он за собой не замечал. Не может ли их появление быть результатом поглощения мозга Шаца? Не может ли быть так, что одна из самых ярких черт его характера передалась Грише, подобно способности манипулировать предметами, перенятой у паркового фокусника?

Гриша остался ночевать в доме Шаца не только потому, что не имел плана дальнейших действий.

Да, он решил выждать немного, посмотреть, куда повернет сюжет пьесы после того, как из нее выдернули целых двух второстепенных персонажей. Но главной причиной было то, что, увлекшись ужином, он сам того не заметил, как засиделся допоздна, и автобусы из пригорода в центр в такое время уже не ходили. Конечно, он мог бы пройтись пешком или испытать удачу и проверить не передалось ли от Шаца вместе с неуверенностью еще и умение водить автомобиль. Но так как никаких причин для спешки не было, Гриша все же решил остаться до утра.

Спать он лег в кровать хозяев дома и сделал это без каких-либо душевных терзаний. Для него три обезглавленных тела, два в зале и одно на кухне, не значили ровным счетом ничего.

Гриша даже за людей их уже не считал, а потому, совершенно не беспокоился по поводу ночевки по соседству с мертвецами.

Ночью Грише приснился странный сон. В нем он гнался за безликим призраком, на одной руке которого был лишь мизинец. Гнался и никак не мог догнать. Как Гриша ни старался, сколько бы сил не прикладывал, призрак всегда маячил впереди, словно дразня и издеваясь. Под утро сон сменился другим. На этот раз в нем было множество людей.