Мизинец

Судя по летавшим туда-сюда буквам и цифрам, это была какая-то аналитика мирового рынка валют. Не то, чтобы Грише нравились подобные вещи, да и понимал он в валютах не больше остальных сварщиков, просто сейчас ему нужно было отвлечь червячка, поедавшего его изнутри, чем-то нудным. А скучный бубнеж про то, как японская йена подорожала, а монгольские тугрики – нет, подходил для этих целей как нельзя хорошо.

Вдруг Гриша насторожился. Он напрягся всем телом, выровнял спину и вытянул шею, подобно суслику, выглядывающему хищника.

Он так же не глядя нащупал пульт и свел звук телевизора на нет. Вслушался. Большие круглые часы, висевшие на дальней стене, ритмично отбивали секунды, едва различимыми тик-так. Холодильник на кухне жужжал компрессором, пытаясь перебороть летнюю жару. За окном шальной порыв ветра стряхнул с листьев остатки минувшей грозы. Капли барабанной дробью прошлись по жестяному подоконнику. Дятел, сидевший на соседском орехе, сбивчиво стучал клювом по ветке в попытке добраться до спрятавшегося в коре насекомого.

— Кто здесь? — спросил Гриша у пустой гостиной. У двух обезглавленных тел, лежавших на ковре.

Он прекрасно понимал, что в доме кроме него никого не было. Но каким-то необъяснимым образом он одновременно знал, что это было неправдой. Он был уверен в этом на все сто. Насторожившись и вслушиваясь в звуки обыденности, Гриша был абсолютно убежден, что за ним кто-то наблюдает. Смотрит на него прожигающим насквозь взглядом-рентгеном. Анализирует его, оценивает, разбирает его душу по кусочкам.

— Кто здесь? — повторил он и встал.

***

— Он украл его лицо, — Таня скривилась в отвращении. — Он украл его душу и лицо!

— Украл душу и лицо… — Дудка проговорил эти слова, судорожно перебирая в памяти всех существ, которые были способны на такое. — Как он это сделал?

— Я смотрю в его душу, — девушка не слышала его и продолжала говорить. — Она черная, как ночь. В ней не осталось ничего, кроме злобы и жажды. Кроме жадности. Слоеный человек хочет стать чем-то большим, чем он есть.

Он хочет стать главным, основным. Первостепенным… Он пожирает всех вокруг себя, поглощает их и становится…

Она не договорила.

***

Гриша стоял по центру гостиной, не шевелясь. Он дышал медленно, глубоко и вслушивался что есть мочи в тиканье часов, в стук капель по подоконнику, в жужжание холодильника. Он знал, точно знал, что кто-то следит за ним. Кто-то невидимый глазу, неслышимый уху, неосязаемый.