Мизинец

А новая пенсия, непосильное бремя которой на себя взвалило новое государство, оказалась совсем не той, на которую можно было бы прожить в трехкомнатной квартире в центре города. Но в тот момент ситуация еще не была плачевной. Подросшие и крепко вставшие на ноги на волне открывшихся новых рынков, братья Артем и Леша – сыновья Любви Александровны, пообещали хорошо заботиться о своей пенсионерке матери. И они заботились. Даже успели сделать в ее «трешке» бурно набиравший в те годы популярность «евроремонт». А потом их обоих застрелили.

Какие-то парни в черных лыжных масках подъехали на не менее черном мерседесе к кафе, в котором в это время ели Артем с Лешей, вместе с «деловыми партнерами» и прошлись по ним очередью из Калашникова. Прямо сквозь большие витринные окна. После чего скрылись в неизвестном направлении.

Как выяснилось позже, сыновья Любви Александровны зарабатывали себе на хлеб и ей на «евроремонт» не совсем законным способом. Милиция, конечно, сделала вид, что активно ищет тот самый мерседес, но Любовь Александровна не желала мести.

По большому счету ей было уже плевать. Никакие расследования и тюремные сроки не могли вернуть ей сыновей.

Шли годы, страну продолжало лихорадить. Остатки сбережений Любви Александровны растворились как дым на ветру и ей пришлось переехать. Она обменяла свою трехкомнатную в центре, выданную некогда заводом, на однокомнатную в малосемейке, на окраине города. Таким не хитрым, совершенно житейским образом оставшись в одиночестве с нищенской пенсией встречать девятый вал надвигающейся старости.

Ничего более, чем череда неприятностей, настигшая хорошего человека.

Но, как известно, без добра не бывает худа. На второй год своего проживания в малосемейке уже баба Люба, как ее прозвали местные мальчишки, нашла друга. Она сидела на лавочке у своего подъезда, наблюдала за тем, как мимо пролетает еще один весенний день, как вдруг, в ее икру, покрытую сеткой варикозных вен, ткнулось что-то холодное и мокрое. Баба Люба охнула от неожиданности и наклонилась, чтобы посмотреть, что за гадость захотела к ней пристать.

Но никакой гадости она не увидела. Под лавкой сидел котенок. Черный с белыми пятнами вокруг ушей, он посмотрел большими жалобными глазами бабе Любе прямо в душу, мяукнул и снова ткнулся носом ей в ногу. Пережившее смерть мужа и обоих сыновей, очерствевшее от множества огорчений, сердце растаяло моментально. В этот момент уже смирившаяся со своим новым титулом баба Люба снова почувствовала себя Любовью Александровной.