Мизинец

Теперь они устроили под ее балконом гнездо, изгадили все вокруг и постоянно доставали окружающих раздражающим клацаньем коготков по жестяному подоконнику. Пару раз Барсик чуть не свалился вниз, пытаясь их поймать, после чего сдался и ограничился простым наблюдением.

Баба Люба дождалась, пока закипит чайник, залила кипяток в фарфоровый заварничек, расписанный под хохлому, затем приоткрыла форточку, чтобы немного проветрить, и поковыляла обратно в комнату. Завтракать ей не хотелось. Ей хотелось еще немного полежать.

Но она не собиралась этого делать. Для себя она решила, что самый верный способ не раскиснуть окончательно, это держать себя в ежовых рукавицах, не лениться по чем зря, и побольше двигаться. Последний пункт был особенно тяжелым.

Вернувшись к дивану, она взяла со стоявшей рядом тумбочки радио, поднесла к лицу, прищурилась, напрягая глаза, и покрутила ручку громкости. Динамик затрещал, после чего из него полился мягкий девичий голос. Он спрашивал радиослушателей, будут ли они праздновать Хэллоуин и если да, то какой костюм приготовили для вечеринки.

Баба Люба недовольно поморщилась и плямкнула пересохшими губами. Она не одобряла этого новомодного праздника. Ей было совершенно не ясно, кому в здравом уме придет в голову переодеваться в разных чудищ, привидений и прочую бесовщину, и разгуливать в таком виде по городу. Лишний повод напиться и побуянить, только и всего.

Она перенастроила радио на местную волну, где диктор монотонным мертвым голосом читал новости, свернула громкость почти к минимуму и вернула его на тумбочку.

В последнее время она частенько оставляла его «бубнеть» на весь день. Каким-то непостижимым образом это ее успокаивало, не давало вспомнить насколько она одинока.

— Ну, — баба Люба перевела взгляд на Барсика, большим шерстяным комом развалившегося в углу дивана, — и долго ты еще дрыхнуть будешь? — она улыбнулась и нежно потрепала его за ухо. — Вставай, лежебока. Кушать пора.

Услышав заветное слово «кушать», Барсик тут же поднял голову и посмотрел на хозяйку.

— Ага… — баба Люба ткнула пальцем его в мягкий живот. — Только это тебе от меня и надо. Знаю я… Ну, вставай. Дай постель застелить.

Барсик поднялся, потянулся по кошачьи, вытянув сперва передние лапы, а потом задние, и потерся о руку хозяйки. Баба Люба вежливыми тычками в бок спровадила кота с дивана, поправила угол простыни и встала, чтобы пойти на кухню, но тут же села обратно.