Мизинец

Хотя, навык не закусывать уже освоил в совершенстве.

После ПТУ Григория Титова приняла в свои ласковые объятия армия. Вся служба для него превратилась в один очень длинный и сумбурный сон. Сослуживцы сразу поняли, что Гриша отличается от них. Они старались избегать общения с ним, сторонились его. Но за все месяцы казармы ни разу не попытались над ним поиздеваться, или даже побить. Казалось, нечто темное, звериное, поселившееся где-то внутри Гриши, сквозившее в его взгляде, движениях и словах, отпугивало их как огонь отпугивает хищников ночью.

Дембеля между собой говорили, что такому, как он, человека убить – что на пол плюнуть.

Так и прожил Гриша два года в казарме под завязку набитой людьми, при этом ощущая себя в полном одиночестве. Без доступа к алкоголю — а без связей в армии его было крайне тяжело достать — его разум постепенно съеживался под натиском невыносимой пустоты жизни. Зато его телу отсутствие яда и наличие регулярных физических нагрузок пошло на пользу. Нет худа без добра.

В увольнительные Гриша ходил нехотя.

Ездить домой он не горел желанием. Там его ждал только отец, непременно заготовивший очередную лекцию на тему пускания будущего под откос, да собутыльники из ПТУ. Эти, скорее всего, вообще забывали о его существовании, как только он пропадал из их поля зрения. А потому, как только Гриша покидал расположение части, он тут же шел в ближайшую точку самогонщиков, напивался, а на утро обнаруживал себя в постели какой-то неизвестной бабы. Не девушки, не женщины, а именно бабы. И ему было совершенно не стыдно по этому поводу, ведь она была обыкновенной, ничего из себя не представляющей «затычкой». Как и все вокруг. Как и он сам. И это все не имело вообще никакого значения.

Когда служба в армии кончилась, Гриша все же вернулся домой, к отцу. К тому времени Федор стоял на пороге пенсии. Он превратил квартиру в один сплошной шкаф с книгами и занимался по большей части репетиторством, готовил подростков к поступлению в институт.

Отец, пойдя наперекор себе, но все еще желая своему сыну лучшей жизни, не мог допустить, чтобы тот бесцельно спивался, и, пошевелив связями, помог ему устроиться на один из заводов города.

Так началась тихая глава в истории Григория Титова. А самый тихий час, как известно, наступает перед бурей.

***

Гриша стоял на кухне, молча выскабливал столовой ложкой остатки мозга со дна черепной коробки и наблюдал за изменениями, которые происходили где-то внутри него самого. Он не мог описать словами то, что чувствовал.