Мизинец

Не ожидавший подобного, Федор теряет равновесие, пытается схватиться за все подряд, чтобы устоять, выворачивает половину книжного шкафа на себя и падает. Книги и полки разлетаются по полу. Старик дрожащей рукой держится за голову и испуганно смотрит на сына. Гриша склоняется над ним, но не для того, чтобы помочь встать и извиниться, но, чтобы нанести еще один удар. А потом еще и, еще, и еще…

Гриша бил отца до тех пор, пока не понял, что от толстой энциклопедии в его руке осталась лишь измятая обложка с парой страниц внутри.

Часто дыша, он отбросил остатки книги в сторону и поднялся на ноги. В тот момент, и ни единожды после, он не чувствовал сожаления о своем поступке. Молча выйдя из комнаты, попутно разбрасывая ногами страницы энциклопедии, которыми, как опавшими листьями покрылся весь пол, он ушел на кухню. Там он допил остатки водки, купленной по привычке после смены и отправился спать. Тогда Гриша еще не осознавал, что натворил. Лишь проснувшись утром и увидев лежавшего в гостиной отца, в той же позе, погребенного в бумаге и измазанного в крови, он понял, что убил.

***

Совладав с нахлынувшими на него ощущениями, Гриша умылся, как следует оттер руки, недовольно отметив, что при вскрытии черепа сломал себе ноготь и вернулся на кухню. Из верхнего навесного шкафчика он достал старый поднос, который подарили его матери на свадьбу, протер его и положил на стол. На подносе Гриша аккуратно разложил маленький нож, ножницы из кухонного набора, предназначавшиеся для разрезания тонких костей и сухожилий, небольшую миску и две отрезанных кисти Никиты Разумкова.

Вместе с подносом Гриша прошел в гостиную. Порывшись в тумбочках, он отыскал лоток со швейными принадлежностями. Это была синяя пластиковая коробка с большим отделением, где навалом лежали катушки ниток различных сортов и расцветок, и подушечка, утыканная иголками. В выдвижных секциях хранились пуговицы с булавками, пачка одноразовых лезвий и маленький обмылок, чтобы оставлять отметки на ткани.

Этот набор жена не забрала с собой, а Федор не решался его выкинуть, хранил как память о женщине, которую когда-то очень давно любил.

Довольный собой Гриша, решил провести вечер в атмосфере домашнего уюта. Если так подумать, то уюта, как такового, он не ощущал с самого детства. А значит, чтобы воссоздать то самое тепло и комфорт ему нужно было по памяти привести комнату в нужный вид.

Доложив швейный набор на поднос, Гриша оставил его на журнальном столике, а сам направился к окну, чтобы задернуть шторы.