Кодекс Арафской дуэли

– Если вы пишете стихи и любите изящные искусства, вы, вероятно, без проблем поступите в Академиум… – проговорил Тирен явно не без задней мысли.

Монтейн чуть напрягся, сморгнул, потом расслабился и улыбнулся:

– Увы, но как раз стихи, да и все изящные искусства оставляют меня совершенно равнодушным.

– Да? А я в свое время писал недурные сонеты, – сказал Тирен.

– Только рифмовал любовь с морковью, – заметил с усмешкой Кали.

– Неправда!

– Ну, в приличном обществе твои сонеты читать было нельзя.

– Так я и не читал их в приличном обществе, – усмехнулся Тирен и снова обернулся к Монтейну: – Значит, теология?

– Политехнический Колледж.

– Какой ужас! Вы шутите, – Тирен в самом деле был поражен. – Не знаю никого, кто учился бы в Политехе.

– Гиеди учился, – сказал Кали.

– Чушь, – бросил Тирен. – Хорошо знаю, он поступил в Кавалерский институт в один год с моим братом.

– И на втором курсе его вышибли, – пожал плечами Кали. – Он вызвал на дуэль принца Одо.

Тирен чуть не захлебнулся кофе, и Вулкан пару раз стукнул по спине.

– Ты шутишь!

– Какие уж тут шуточки, – Кали улыбнулся. – Его чуть не казнили.

Сертан всерьез заинтересовался:

– Я уверен, этот слизняк Одо сам напрашивался.

– Дуэль с сыном Наследника – это оч-чень большая ошибка, – сказал Тирен.

– Да я сам сколько раз собственноручно выставлял принца Одо из клуба! И при этом, представьте, бил его по мор… э-э… лицу.

– Это совсем другое, – Кали сладко улыбнулся. – Я сам однажды ему за шиворот тухлое яйцо засунул.

Но дуэль с человеком, который сам может стать Наследником… Вулкан, ты не понимаешь! Ну ты представь, что Гиеди на той дуэли победил бы…

– Что значит – победил бы? Разумеется, победил бы! Какие у Одо шансы его победить? – сказал Сертан

– Дуэль с членом императорского дома – э-э… – Тирен в затруднении посмотрел на Кали.

– … есть сакральное действо, – отчеканил Кали, – и прямой вызов Императору. Сродни Арафской Дуэли. Выживший получает Империю. В общем, Гиеди малость погорячился. Это когда было? – он призадумался.

– Давно было. Ему тогда восемнадцати не было, это его и спасло от плахи. Да и шуточку над ним Одо учинил жестокую, говорил папа. Любой бы взбеленился. Гиеди тогда чуть руки на себя не наложил, когда понял, что натворил. Папа говорил, Император вызвал Гиеди к себе, по-отечески с ним говорил и вынес вердикт: оставить без последствий. Но папа все же настоял, чтобы из института его отчислили. Чтобы они с Одо друг другу глаза не мозолили.