Кодекс Арафской дуэли

— Не сомневаюсь, господин Монтейн, не сомневаюсь, — кивнул Вулкан улыбчиво. — Однако посетители нашего заведения не должны отказывать себе в праве удовлетворять свои потребности, раз уж пришли в наш клуб. Наша же обязанность, как хозяев сего заведения, помогать им в этом. Вы согласны? — Монтейн подумал: «Помогать? Пинком под зад?», но не показал виду. Вулкан вновь кивнул и продолжил: — Поэтому, господин Монтейн, я хочу предложить вам, если вы, конечно, не против, небольшой заем.

— Сертан выдержал паузу, вновь не дождался реакции (хотя сердце в груди Монтейна забилось чаще) и уточнил: — Скажем, десять империалов.

Монтейн откусил от булочки, сделал глоток кофе, взор его безмятежно витал в пространстве, а в голове стучали молоточки крови.

— Если вы захотите вернуть мне долг до завтра, — все также проникновенно продолжал Вулкан, — вы отдадите именно эти десять империалов.

Если через четыре дня — пятнадцать. Если через неделю — двадцать. Через две недели — сорок.

Однако, подумал Монтейн. Да и то, с чего бы это господину Вулкану заниматься благотворительностью? Впрочем, предложение было довольно соблазнительным: десять империалов — это уже деньги, с ними можно садиться стол... А еще лучше взять деньги, уйти и жить на них две недели, пока Невер не отдаст долг.

И все же Монтейн ответил сначала:

— Мне надо подумать.

— Разумеется, — с готовностью согласился Вулкан. — Подумайте, не стану вам мешать. Я вернусь через минуту.

Он вышел, и юноша остался один. Гиеди наблюдал. Юноша между тем ел булку и пил кофе. Потом поставил пустую чашку на стол и встал. Прошелся по приемной, постоял у окна в игорный зал. Потом вернулся к столу, взял из вазочки несколько конфет и сунул в карман.

Налил себе еще кофе, посмотрел задумчиво на блюдо с булками, но брать не стал. Вернулся с чашкой к окну и какое-то время смотрел вниз.

Поведение человека оставшегося наедине с собой много может рассказать о его личности. Даже то, что мальчик не вышел из образа, показывало силу его характера. Хороший актер играет не для публики, он играет для себя.