Война с Древними. Гамори.

Он вполне увеенно подошел к ожидавшей его миловидной темноволосой женщине лет сорока и тихим, но властным голосом сообщил, что для него забронирован номер.

- Ваша фамилия? – женщина улыбнулась.

- Гаморин. Гаморин Петр Николаевич. – уточнил он.

- Да, есть такой, - женщина сверилась с компьютером. – Ваш паспорт, пожалуйста. Пока я зарегистрирую, отметьте, пожалуйста, что бы вы хотели на завтрак. Завтраки у нас входят в стоимость номера и подаются в ресторане на первом этаже.

Мужчина впервые за все время решил выпустить портфель из своих рук и осторожно поставил портфель на пол.

Он порылся в карманах и достал свой паспорт, который протянул женщине. 

- Да-да, конечно. – он начал суетливо искать ручку, и наверняка все таки нашел бы ее у себя, но работница гостиницы протянула ему свою, вместе с ключом и паспортом с которым уже проделала все необходимые процедуры.

- Вот, держите, ваш номер седьмой. Это дальше по коридору и направо. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне.

Меня зовут Елена, - она показала на свой бейдж, - буду всегда рада помочь вам.

Мужчина, или будем называть его теперь Петр Николаевич, быстро поставил галочки напротив приглянувшихся блюд, подобрал свой портфель, забрал ключ и пошел в сторону своего номера, напоследок пообещав непременно обратиться в случае необходимости. 

Вскоре он уже вставил ключ в замочную скважину двери своего номера и открыл дверь. Стоя на пороге, он внимательно осмотрел номер, и неожиданно на его лице возникла отталкивающая гримаса, выражающая крайнюю степень презрения.

Наконец он вошел в номер и закрыл за собой дверь. Услышав это, женщина за стойкой регистрации облегченно вздохнула. Этот новый жилец, казался ни чем не примечательным, как сотни других людей, получавших ключи от своих номеров, но при всем при этом было в нем что-то отталкивающее и даже жуткое. И когда дверь номера постояльца за постояльцем она испытала сильное облегчение.

А тот, кто назвался Гамориным Петром Николаевичем зайдя в номер кардинально изменился.

Куда-то исчезла вся его серость. В любой толпе ему было бы трудно затеряться. Он стал даже казаться выше. Каждое его движение сквозило властностью и силой.

Нет внешне, если не приглядываться, он был все тем же начинающим полнеть, чрезмерно потеющим человеком в неновом помятом костюме мышиного цвета, но его глаза, его движения выдавали в нем кого-то опасного, привыкшего даже не приказывать, а повелевать.