Зачистка

Пусть будет на всякий случай в кармане, главное его не доставать, чтобы беды не случилось.

***

Даже не замечаю, как оказываюсь во дворе. Капюшон натянул на голову, одна рука в кармане куртки держится за рукоять ножа, готов ко всему. Пинком распахиваю дверь подъезда и я уже снаружи.

Морозный воздух наполняет легкие, хоть и смешиваясь с фигней типа вони от городской мусорки. Оттуда любят пустить невыносимых и отвратительных запахов. Что они там делают с отходами? Жгут их что ли?

Во дворе никого нет. Да вы издеваетесь, только пыль разносит ветер и сигаретные пачки.

Никого. Чертовы бомжи успели свалить. Я выбегаю под окна и осматриваюсь. Не видно удаляющихся старческих спин ни справа, ни слева. Никто не сворачивает за угол дома именно сейчас. Никто не убегает и не прячется за мусорными баками.

Я успокаиваюсь и руками развожу. Ерунда выходит. На четвертом этаже открывается окно и Леха ставит на подоконник колонку. Студентик восемнадцатилетний, любит старушек тяжелым металлом "мучить", даже с полицией общался из за них.

Но теперь он врубает что-то народно-битовое, балалайка плюс драм. Винегрет, но блин зажигает.

"А теперь поет медведь!" - кричит исполнитель, и ноги сами пускаются в пляс. Сто лет не танцевал, а тут такие ритмы и настроение так и кружит. Я и пошел круги нарезать у дороги, и вприсядку попробовал и паруса снимать, как в детсаде учили и хороводы водил. Офигенная музыка, так и пульсирует в голове, притоптать и еще раз притоптать.

- Эй, брат, что с тобой? Все нормально? Принял что-то?

Армянин в старом "Москвиче"медленно проезжает мимо и на меня с интересом таращится.

Рядом его друг сидит, такой же черный и небритый, улыбается, сигарету во рту крутит. Настроение пропадает моментально.

Я лезу рукой в карман и берусь за рукоятку, а потом сближаюсь с машиной, вытаскивая кинжал.

- Весь кайф обломали, - говорю. У шофера меняется лицо и он давит на газ, машина ускоряется и рвет вперед. Я делаю пару быстрых шагов. Я могу догнать их. Могу ускориться и настигну без проблем, тут нельзя 20 км превышать, а сил у меня, как у шаолиньского монаха, но уже неинтересно.

- Наркоман! - кричат из удаляющейся машине, - В милицию звонить буду!

Небритый друг шофера оглядывается и я прощально машу ему ручкой. Свалили!

Пляски из окна продолжаются, но мне это уже не интересно. Умеют же люди настроение испортить. Надо будет пойти к студенту позже и спросить, чего это он такое зажигательно слушает, потом себе на телефон закачаю.