Зачистка

Пузырь будет уничтожен, бла бла бла. Только вот палач застрял в толпе. Чертово стадо стояло вплотную, плечом к плечу и никого пропускать к центру не собиралось. «Извините, говорил я, простите, можно? Извините, срочное дело. Очень спешу, пропустите». Но вежливость не помогала.

«Куда прешь? Кто тебя пустил? Я стою и ты будешь стоять! Все хотят ближе! Хочешь к сцене купи карету! Ты мою жену не толкай, сволочь или я тебя толкну! Ай, мужчина, осторожнее!»

" Под бой курантов пузырь войдет на эшафот!" — провозгласил глашатай, и я оглянулся на Давида.

Он внимательно разглядывал подарок и моего взгляда не заметил. Руку протянуть и кусок мела можно вырвать, недалеко я ушел

" Ловец сделает свое дело на глазах у общины!«

Другого выхода не было, и так долго тянул. Решившись я рванул кинжал из кармана плаща, а потом сорвал плащ, открывая черное, расшитое серебряной вышивкой одеяние. Ритуальное одеяние ловца знают все, но мало кто видел вблизи. Специфика работы. Шляпу пришлось оставить и поглубже на глаза натянуть, чтобы народ не узнавал на улицах, а кинжал я занес над головой как будто рубить им собирался.

«Однако», — сказал мордатый жид и спиной назад попер, не отпуская рук двоих дочерей. Кто-то пытался возмущаться, но быстро затыкался. Толпа расступалась предо мной как вода перед Моисеем. «Сразу нужно было так сделать», — подумал я и шагнул вперед.

Когда ударили часы первый раз путь был почти пройден, но чем ближе к сцене, тем наглее нищеброды и приходилось их распихивать, хватать за воротники или толкать.

Ругань неслась из грязных ртов, как горилка из кувшинов в тавернах, но как только они видели с кем имеют дело, то мгновенно замолкали. Быдлюки только и могли, что пучить глаза и бормотать ругательства вслед. Очень тихо бормотать.

" Я вижу Ловца! — радостно провозгласил глашатай — Сегодня он выбрал другое направление! Сегодня он с народом.«

Спасибо. Меня и так вся босота видит. Теперь и статусные начали оборачиваться.

Королевские окна еще закрыты, но движение за створками окна намекает, что слуги уже стоят там. Святой отец, или по-простому поп, ладонь козырьком приставил к глазам и сюда смотрит, интересуется кто так эпично людское море разрезает. Палач спину чешет и зевает, этой братии вообще все по барабану и нормальных там не держат, но мог бы поприличнее держаться.

Куранты бьют последний раз и я опаздываю, не хватило каких-то сотни метров.