"Посмотри на меня во тьме..."

Их украшали причудливые позолоченные светильники, похожие на ветки деревьев. На каждой мерцали хрупкие цветы и листья, сделанные из цветного стекла. У подножия колонн то тут, то там виднелись широкие, похожие на морские раковины, чаши, инкрустированные перламутром. Когда-то из них били фонтаны, некоторые чаши и сейчас были до краев наполнены водой.

- Это тот самый зал, - шепнул я Владу одними губами.

Он незаметно кивнул. Я покосился на Регину. Она шла чуть поодаль, молчаливая и безучастная. А мне, согласно моему безумному плану, немедленно нужна была ее помощь! Как же обратиться к девушке, не привлекая внимания врага и его железных болванов? От напряжения меня бросило в жар, сердце бешено застучало.

Но тут высокая дверь в конце зала распахнулась, и, на наше счастье, сюда ввалилась толпа плохо одетых мужиков во главе с идейным террористом Блюмингом.

- А вам-то что здесь надо? – неприязненно процедил Ван-Конет.

Блюминг окинул своего «спонсора» холодным взглядом и насмешливо сказал:

- Собираюсь проверить, не ведете ли вы двойную игру, милостивый государь?

- Вы мне не доверяете? – картинно возмутился главный бандит.

- Я вообще никому не верю, особенно перекинувшимся на сторону революции богачам! А вдруг вы решили похитить моего сочинителя?

- Который, кстати, так ничем вам и не помог! На кой черт он мне вообще нужен? Господин Блюминг, дайте пройти! Я спешу по важному делу.

- Ну, да. С тремя пленными и кучей безмозглых чудовищ в придачу. Вы явно что-то задумали, я же вижу! Эй, ребята!

Он махнул рукой своим сообщникам.

- Следите повнимательней за этим господинчиком. И держите оружие наготове! Если здесь появятся фараоны – стреляйте!

- Да какие к дьяволу полицейские! – потеряв хладнокровие, заорал Ван-Конет, - Блюминг, вы сами – идиот и параноик! Еще раз приказываю – дайте мне пройти.

- Сначала объясните – куда? Вдруг дельце, что вы собираетесь обтяпать, окажется полезным революции!

Два негодяя уставились друг на друга полными ненависти взглядами. Разбойники Блюминга вскинули пистолеты, монстры Ван-Конета повторили их жест.

А я одним прыжком очутился возле Регины. И успел сказать негромко, но отчетливо:

- Fingirse enfermo!

Железный болван рванул меня за руку обратно. Однако, хитрость сработала! Испанского эти уроды, по счастью, не знали, а главари, увлеченные своей разборкой меня и вовсе не услышали. Глаза Регины ярко блеснули, маска холодности и отчужденности, словно бы спала с ее лица.

- О, боже мне плохо! – вполне натурально воскликнула она.