"Посмотри на меня во тьме..."

И все опусы мои – такая же муть и туман! То есть, об этом я и раньше догадывался, но продолжал кропать их. А себя успокаивал тем, что, мол, не всем же гениями быть. И к тому же платят хорошо! Хотя я знал, что почти сто лет назад автор «Алых парусов» сказал: «Когда волшебная сила искусства коснулась меня, то всю свою последующую жизнь я никогда не изменял искусству, творчеству; ни деньги, ни карьера, ни тщеславие не столкнули меня с истинного моего пути; я был писателем, им и умру…»

Влад на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнуло давно забытое выражение мальчишеского упрямства.

Именно с таким видом он выгораживал меня перед тетей Полей, беря на себя вину за угнанную лодку.

- Понимаешь, дело даже не в том, что там, на мысу, я заглянул в глаза смерти. Просто, встав у последней черты, я вдруг осознал, какую силу несет Слово. Сказанное искренне, с чистой, почти детской верой. И отчаянным желанием спасти друзей, победить тьму! Я словно бы прикоснулся к огню. И, опаленный этим огнем, уже не смогу жить иначе.

- А как же ваше московское издательство, ваши тиражи и контракты? – спросила Регина.

- А их я попросту пошлю куда подальше! Вместе с чертовым литагентом! И напишу новую книгу сам, без дурацких указаний свыше.

- К тебе вернулось вдохновение? – улыбнулся я.

- Не знаю, так ли называется это чувство. Но, кажется, я на правильном пути. Я опишу наши приключения, добавлю немного фантазии и попробую хоть отчасти вернуть современного читателя в мир, созданный воображением Грина. Раз мы спасли сказочную Гринландию от вполне реальной революции, думаю, что автор на меня не обидится.

Владислав широко улыбнулся и вдруг подмигнул нам:

- А еще в новой книге я исполню мечту одного нашего хорошего друга. Того самого, что приютил перепуганных пришельцев в своей гостинице. И начнется мой новый роман такими строками.

Влад запрокинул голову, словно пытаясь прочесть что-то среди звезд, и почти нараспев произнес:

- Едва касаясь тротуара, Тиррей бежал по улице вверх от гавани, веселой и грязной, как молодой трубочист.

Знакомый ветер трепал его волосы, а город словно протягивал руки ему навстречу. Обнимая потоками улиц и синевой врезающихся в них бухт. Город, знакомый с детства, от золотого флюгера на древней башне, до проросшей меж плитами набережной травинки! Долгие годы Тиррей жил без надежды встретиться с ним вновь, пока не произошло одно чудо…

Писатель оборвал рассказ и прикрыл глаза, представляя нарисованную им картину.

- Прекрасно, – тихо сказала Регина.