"Посмотри на меня во тьме..."

Мне сложно…

- Зато есть театр! Считай, что мы с тобой пишем балаган. А заодно – сами его и исполняем.

Стараясь не смотреть на девушку, я быстро сбросил одежду и юркнул под одеяло, аккуратно примостившись на краешке "сексодрома". Потом зажмурил глаза и старательно засопел. Я слышал, как Регина, прошелестев одеждой, погасила свет и легла, чуть слышно скрипнув пружинами матраса.

Я застыл в скрюченной позе, снова чувствуя себя полным идиотом. Рядом со мной - только протяни руку - была самая прекрасная девушка на свете.

Но я не мог даже повернуться к ней, не говоря уже о том, чтобы случайно коснуться ее плеча или волос. Дурацкий водевиль, который нам приходилось разыгрывать, сводил на нет все мои слабые попытки искренне поведать Регине о своих чувствах. Да и нужны ли ей вообще эти чувства? Кроме мига странного "ежевичного колдовства", все остальное время девушка держалась со мной по-дружески весело и чуть насмешливо. Точно так же, как мы общались в Питере. Может, зря я себя накручиваю, и Регина мне, по-прежнему, как сестра? Но почему тогда так сладостно и больно бьется сердце?

- Ты чего пыхтишь, как старый чайник? - разбивая мои грезы, послышался недовольный голос с другого края кровати.

- Я пыхчу?! - тупо возмутился я.

- Ну, не я же. Сопишь, как привязанный бульдог, и уснуть мне не даешь.

- То бульдог, то чайник... На себя посмотри, принцесса ежевичная! Вертишься тут, будто тебе под матрас муравейник засунули, а не одну горошину.

- А ты вообще на себя все одеяло стянул. Закутался, как бешеная гусеница!

- А ты, бедненькая, замерзла на тридцатиградусной жаре? Фу, какая жадная у меня невеста! Клочка одеяла пожалела!

- Да, мне холодно! С балкона дует, между прочим.

А хороший муж, кстати, должен согревать супругу своим телом.

- Ну, и где я тебе в час ночи найду тело хорошего мужа? И вообще! Что это за намеки такие?

- Ни на что я не намекаю. Это ты тут разлегся и дышишь аж с присвистом. Я догадываюсь, какие яркие картинки ты себе при этом рисуешь!

- Представь себе, я сейчас думал о новой роли!

- О какой же? Дон Жуана или ловеласа какого-нибудь?

- Отелло! - прорычал я, наконец-то оборачиваясь к этой поганке.

- Уложила меня в чертову кровать, а теперь корчишь оскорбленную невинность! Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Вместо ответа Регина фыркнула и запустила в меня подушкой. Я удачно успел наклониться и пуховый снаряд, пролетев у меня над головой, сбил фарфоровую вазу, стоящую на подзеркальном столике. Жалобно зазвенели осколки.